Кающаяся: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А есть разница? — спросила я, после чего Кара залилась своим непристойным смехом.

— Ну, тогда поучусь у тебя, — сказала она. — Ты уже выглядишь как совсем другой человек. Это довольно сильно меня смущает.

— Я еще не там, но Виолетта почти на месте.

— По крайней мере, мой недостаток столь выверенной актерской игры не станет сегодня проблемой, — ответила Кара. Она сбросила халат, чтобы надеть зеленый гермокостюм, на котором остановила выбор. — Этой ночью мне отведена не главная роль. Я лишь фоновый цвет и подстраховка. Буду следить за тобой на расстоянии.

— Как твой мабисуаз? — спросила я.

— Достаточно хорош, чтобы купить выпить или покадрить пьянчугу, — сказала Кара на добротном беглом мабисуазе.

— А как себя показывает Пейшенс, когда доходит дело до ролей? — спросила я.

— Боюсь, что она всегда Пейшенс, — ответила Кара, балансируя на одной ноге и извиваясь, чтобы натянуть тугой гермокостюм. — Но, думаю, сегодня это сыграет нам на руку.

Я надеялась, что так и случится. Пейшенс Кыс, к добру или к худу, стала моим ведущим партнером в нашем ночном предприятии, и я верила, что у нее имелся талант для такой работы. По крайней мере, как мне казалось, она являлась тем самым экзотическим созданием, которое могло очаровать людей вроде Озтина Крукли.

Сначала мы попробовали заглянуть в салоны и места встреч богемного квартала вокруг Волшебных врат святой Целестины, где собирались типичные представители общества вседозволенности. Был разгар вечера, везде горели уличные фонари, а в ресторанах с еще не ушедшими оттуда завсегдатаями шла уже вторая или третья подача блюд. Компанию Крукли мы не обнаружили ни у Ленгмура, ни у Забрата, ни в кофейном доме, примыкающем к «Книготорговцам старыми альманахами».

Оттуда мы направились к «Двум Гогам», но большая их часть оказалась закрыта. Судя по всему, «Гоги» сильно пострадали от недавней бури, как и многие другие заведения в городе. Опустошающий ветер сорвал с крыши здания порядочное количество кровельных плиток, а вода от свирепого ливня попала внутрь и затопила передний бар с кухнями. Нормальная работа заведения приостановилась, хотя его владелец явно хотел возобновить торговлю как можно скорее, так как даже под вечерними фонарями трудилась небольшая бригада рабочих. За двойную оплату они взбирались вверх по лестницам, чтобы залатать крышу и отремонтировать водосточные желоба, а снаружи здания висели сохнущие настилы, ковры и столовое белье. Я заметила, как один из рабочих перекрашивал фирменные символы на двери, нанося на них новую гамму до ужаса неподходящих цветов. Мне было интересно, как сильному дождю удалось повредить старую краску на резных изображениях, хотя, вероятно, это просто делали время от времени, и не из-за необходимости ремонта, а по эксцентричной прихоти владельца. Возможно, рабочего просто отослали с крыши и поручили другое дело, заключающееся в ненужной покраске.

Какое-никакое обслуживание поддерживалось во дворе и на улице перед «Двумя Гогами». Там поставили сколоченные из досок скамейки и вытащили из заведения бочки с хересом, который работники бара продавали в кружках собирающейся под открытым небом толпе. Во дворе разожгли огонь, причем довольно сильный, что вызывало у меня тревогу, а над ним жарилась половина туши грокса. Вертел же поворачивал кухонный сервитор. Питты, начиненные ломтиками жареного мяса, очень хорошо продавались. Развлекал людей плеватель огнем, расхаживающий по освещенному пламенем двору в своем шутовском наряде. Он поджигал свои палочки от огня, на котором жарился грокс, и затем изрыгал огромные струи порывистого пламени, чем вызывал «охи» и «ахи» у наблюдающих, особенно у тех, кто стоял близко и рисковал загореться. Здесь также скакали акробаты и развлекающиеся танцоры, причем некоторые имели самый непристойный и соблазнительный вид, а толпу заставляла рукоплескать старая женщина, играющая на геликоне, и юноша, стучавший по тамбору. Все танцоры носили маски в карнавальном стиле, очень пестрые и смешные, и кое-кто даже исполнял пугающие трюки, выказывая чудеса пластической акробатики. В их шапки и чаши зрители кидали монеты.

Играя роль Виолетты, я внимательно изучала освещенную огнем толпу, но не могла найти в массе людей знакомые лица. Я бросила взгляд на стоящих рядом Кыс и Реннера.

— Куда дальше? — спросила Кыс.

— Может, в «Известного лекаря»? — предложила я. — Или–

Кыс прервала меня, подняв свою худую руку, и кивнула в сторону. Она, как и предполагала Кара, оставалась просто Кыс, хоть и надела на эту вечернюю прогулку блестящий гермокостюм черного цвета. Она носила личину моей телохранительницы, поэтому ее обычное поведение полностью соответствовало роли.

— Стойте, — сказала Кыс.

Одна из носящих маску танцовщиц, самая гибкая и выполняющая сложнейшие гимнастические трюки, делала перевороты колесом рядом с нами и останавливалась для того, чтобы собрать монеты в свою оловянную чашу. Она приблизилась к нам, протянув чашу, и я увидела, что за маской скрывалась Кара.

— Монетку на удачу, монетку в благодарность? — спросила она, позвякивая чашей.

— Тебе повезло, — ответила Кыс.

Кара подмигнула мне из-под маски в виде головы лисы.

— Прислуживающий в «Гогах» мальчишка говорит, что Крукли старается не ужинать на свежем вечернем воздухе, — прошептала она, — и что он находит неучтивую толпу слишком шумной. Этой ночью Крукли отправился в «Пояс».

Я со звоном бросила в ее чашу пару монет.

— Благодарю Вас, распрекрасная мамзель! — громко крикнула Кара. — Да присмотрят за Вами ангелы Трона!

Она развернулась и поскакала прочь, кувыркаясь колесом.

— «Пояс», — произнесла я. — Тот, что на улице Мерсайд, верно?

— Я знаю, где он, — сказал Реннер.

«Пояс» – а точнее говоря, «Пояс Ориона среди всяких звезд» – находился совсем недалеко от нас, и именно туда мы направились по людным улицам квартала. Реннер и Кыс, играющие роль телохранителей молодой красивой леди, шли, сохраняя бдительность: Кыс рядом со мной, а Реннер в нескольких шагах позади. Манжет я держала включенным, чтобы не мешать Кыс.

— Почему ты меня так не любишь? — спросила я Кыс, пока мы шагали.

— Я никогда такого не говорила, — ответила она. — Я в принципе не склонна сильно любить людей.