— Например?
— Мне очень понравился мистер Дэнс, — сказала я.
— А ты ему, — ответила Мэм Матичек. — Слышала, ты дала ему математическую проверочную работу.
— Ох, ничего столь официального, — произнесла я. — Мы просто говорили о числах, и я попросила его определить значение одного.
— С тех пор мы его и не видели, — сказала она. — Если верить Анвенсу, наш Фредди днем и ночью сидит взаперти как одержимый.
— Как жаль это слышать, — ответила я. — Я ведь не просила его решить какую-то задачу побыстрее.
— Увы, — произнесла Мэм Матичек, — но таков уж он. Его разум хрупок. Бедный Фредди. У него есть привычка ухватиться за что-то и превращать это в фетиш. Навязчивая идея, так будет правильнее. Фредди подвержен компульсивности. Анвенс говорит, что Фредди не оторвать от книг даже спиртным, он практически позабыл о еде или мытье. Признаюсь, моя дорогая Мэм Флайд, я очень рада видеть тебя сегодня вечером, ибо надеялась попросить об услуге.
— Конечно, — сказала я.
— Я подумала, может ты смогла бы прийти, допустим, завтра, чтобы мы посетили Фредди вместе? Анвенс может организовать встречу. Видишь ли, мне кажется, что если ты навестишь Фредди и послушаешь результаты его работы с четверть часа, выразив при этом удовлетворение, он может завязать со своей нынешней вспышкой одержимости. По крайней мере, ты облегчишь ему ношу. Возможно, Фредди вернется к нам, если будет думать, что должным образом удовлетворил просьбу прелестной юной леди. Я боюсь за его здоровье.
— Буду рада помочь с этим, — произнесла я. — Мне очень жаль слышать о том, что я выбила его из колеи подобной мелочью.
— Тогда завтра к четырем, — сказала она. — Во внутреннем дворе Академии. Полагаю, ты знаешь, где это?
— Да. Встретимся там.
— Как любезно с твоей стороны, — произнесла Мэм Матичек и достала из своего черного крепового кошелька небольшую серебряную коробочку, после чего передала мне аккуратно тисненую визитную карточку. — Я ценю это, ведь ты очень занятая юная леди. Если не сможешь прийти на встречу, отправь мне весточку, и мы ее перенесем.
Вскоре после этого подошел Реннер и отвел меня в сторону. Шумное веселье в зале продолжалось и было таким громким, что Лайтберну пришлось наклониться близко к моему уху и прошептать:
— Я видел его, — сказал он.
— Видел кого?
— Мужчину. Музыканта, — ответил он. — Коннорта Тимурлина. Ты говорила, что хочешь найти его.
— Где?
— Ну, снаружи, в главном салоне, он играет на клавире.
Мы вышли из отдельного зала. Я кивнула Кыс, показывая, что отлучусь ненадолго, а ей следует оставаться с Крукли и занимать его.
Между залом и главным салоном располагалось узкое помещение для сервировки. Тут было прохладно, и мимо нас прошмыгивали торопящиеся официанты-разносчики. До моего слуха начали доноситься звуки из лежащего впереди салона – шум бара и прекрасная игра на клавире поверх него. Вариации Миланковича в ля мажоре.
Я остановилась и взглянула на Реннера Лайтберна.
— Что? — спросил он.
— Как ты узнал? — поинтересовалась я.
— Узнал что?
— Ты сказал, что увидел его, но ты раньше никогда с ним не встречался и не знаешь, как он выглядит.
Реннер пожал плечами.
— Инквизитор положил это сюда, — ответил он, постукивая пальцами по лбу. — Он увидел лица в твоих воспоминаниях и поделился ими со всеми нами, чтобы мы знали, кого следует искать. Тимурлин, этот парень Дэнс и все остальные примечательные личности в этой толпе, их лица просто высвечивались. Довольно жуткая вещь, скажу тебе. Мне не сильно нравятся эти связанные с псайканой штуки.
Реннер взглянул на меня и заметил мое настроение.
— Он не сказал тебе? — спросил Лайтберн.