— Это в коем разе не разумно, — заявила я. — Он из Когнитэ и повязан с Восемью. В лучшем случае Саур – шпион в ваших рядах. Что вы за идиот?
Кыс сдержала удивленный смешок, когда услышала, как я браню ее повелителя.
— Когда мы нашли Саура, его разум оказался стерт и заблокирован, — спокойно произнес Рейвенор. — Я потратил недели на прощупывание мозга Саура с помощью псайканы, чтобы определить его мотивы и позицию. Я тщательно искал даже подсознательное кодирование. Ничего. Он – опасный человек, но лишенный связей. Саур страстно желает помочь мне.
— Клянусь тебе в этом, — сказал мне Саур. — Я не знаю, частью чего был или что тебе сделал, но я хочу добыть ответы. Они говорят, что ты знаешь меня, однако я не помню. Мне понятны твои сомнения, я, правда, понимаю. Как мне прямо сказали, я действовал против власти Трона, во что с трудом верю. Клянусь тебе, мне просто нужны ответы и возможность исправить все то, что я мог натворить.
— Он убил вашего агента, Вориет, — произнесла я.
Наступила тишина. Кара смущенно потупила взгляд, а Кыс поджала губы.
— Они в курсе, — сказал Саур.
— Мы в курсе, — подтвердил Рейвенор.
— Они знают это, а я – нет, — добавил Саур.
Я фыркнула.
— Если его разум стерли, то какая от него польза? — спросила я.
— Я узнаю лица, когда вижу их, — ответил Саур. — Хотя кажется, что никогда не видел их прежде. И твое, когда ты поднялась. Увидев тебя, я узнал твое лицо. От меня есть прок. Возможно, я смогу засечь Когнитэ раньше вас.
Он пристально взглянул на меня. Я же не могла забыть того жестокого и устрашающего наставника, которого некогда знала. Он был отморозком, настоящим зверем, и мне оказалось тяжело поверить в то, что целая жизнь, посвященная работе на врага, могла так просто стереться.
Однако Рейвенор обладал потрясающими способностями по использованию псайканы, и он прощупал разум Саура. Да и мы теперь впутаны во все это. Значение имела лишь совместная работа. Я бы не позволила твари вроде Саура помешать заключению важного соглашения, что могло хорошо послужить нам.
— Обсудим это позже, — сказала я. — Будьте уверены, чтобы убедить меня, потребуется нечто большее, однако, я тоже хочу соблюсти договоренность.
Слука выскользнула из ножен на предплечье и упала в мою руку, после чего я стремительным движением разрезала кожу на левой ладони. Когда я подняла руку, ветер в устье реки начал подхватывать падающие капли крови.
— Какого черта ты творишь? — спросила Кыс, быстро шагая вперед.
Раздался треск, словно паруса клипера приняли на себя силу ветра, а следом донесся порывистый звук. Комус Ноктюрнус приземлился на скалобетон за моей спиной и медленно выпрямился, расправив огромные колыхающиеся крылья, белые как снег. Он до сих пор был полностью обнажен и возвышался над всеми нами. Люди Рейвенора испуганно отпрянули от гиганта с алебастровой кожей, а удивленный Нейл вздрогнул. Казалось, будто даже бесстрастное Кресло немного подалось назад.
— Что это? — спросил Рейвенор.
— Всего лишь открываю вам мои карты, — ответила я. — Руководствуюсь принципами доверия. Вы переиграли меня третьим оперативником, но схватка, если до нее дойдет, сложится не так, как вы ожидали.
ГЛАВА 15
Я постоянно смотрела на свое отражающееся в зеркале лицо, омытое золотым светом горящей свечи, и так же часто размышляла над сложившейся ситуацией.
Я внимательно изучала черты лица, которое вскоре перестанет быть моим – волосы заколоты сзади, так как их еще только предстояло уложить, да и пудра еще не полностью нанесена на кожу. Взглянула на собственные глаза, на нос, на линии рта и горла. Просто лицо, оно было у меня всегда, и я задумалась о том, что многие видели в нем нечто гораздо большее: истории, прошлые деяния, границы преданности.
Кара показала мне пикт Ализебет, но поразил он меня гораздо меньше, чем я ожидала, хотя мы действительно очень похожи. Здесь мое ничем не выделяющееся лицо оказывало такой же эффект, что и в команде Грегора, и вызывало у других определенную степень доверия ко мне. Оно несло в себе прошлое, прошлое, которого я не знала, но которое имело значение для всех них. Я недооценила привязанность команды Рейвенора к Ализебет Биквин. Гидеон просто не мог не видеть во мне Ализебет и не вспоминать о своей дружбе с ней, из-за чего, сам того не осознавая, позволял мне больше, чем я ожидала. В этом я черпала определенное облегчение.
Однако, теперь, когда пришло время скрыть свое лицо, я переживала насчет того, что могла потерять.
Зеркало, сделанное круглым и выпуклым в стиле мастеров мебельного искусства середины орфэонской эпохи, не могло мне показать ответ на это. Оно отражало лишь меня саму и комнату, в которой я сидела, а изображение помещения стягивалось вокруг моих плеч и изгибалось выпученным как рыбий глаз зеркалом. Я видела поверхность комода, на котором, помимо зеркала, стояли пудры, кисточки, косметические краски, крема - все это одолжено у Кары. Также здесь лежали щетка для волос и баночка со шпильками, а всюду вокруг меня горела сотня свечей, наполняющих темную комнату теплым янтарным свечением. Я же сидела с обнаженными плечами и обвязанной тканью грудью, дабы падающая пудра не попала на мое чистое нательное нижнее белье из льняной ткани. Грязная завязка и шпильки для волос удерживали убранные назад волосы, не давая им упасть на лицо. Я была заключена в рамку словно одна из камей[3] Тиззлея или Карнаха, этих небольших, но мастерски сделанных портретов, где перспектива раздувалась так, чтобы имелась возможность отобразить каждую часть окружения и продемонстрировать таким образом искусность художника в работе с мелкими деталями.
За мной находилась комната, комната в доме, дом в городе, город, в котором царил вечер. Уже неделю я жила здесь в компании отряда Рейвенора.
— Как насчет этого? — спросила появившаяся за моей спиной Кара, входя в комнату. Она уже несколько минут ходила туда-сюда, помогая мне приготовиться и собираясь сама. Кара носила лишь короткое комбине и вела себя раскрепощенно, как коллега-актер в комнате для переодевания. Или, наверное, как сестра. — Может, такой оттенок?
— Может.
— На что ты так пристально смотришь? — спросила она, остановившись и тоже бросив взгляд на зеркало.
[3] Камея — род геммы, резного полудрагоценного камня с выпуклым рельефным изображением, в отличие от инталий, резных камней с углублённым изображением.