— Просто думаю, — ответила я.
Я решила не вдаваться в подробности, однако после произошедшего на стапеле мои мысли занимал Саур. Мне никак не удавалось найти хоть какую-то причину верить ему, даже несмотря на историю об украденной памяти. Точно так же, как мое лицо заставляло их доверять мне больше, его лицо заставляло меня саму доверять Сауру меньше.
Напряженность длилась всю неделю. Рейвенор привел нас – по крайней мере, меня, Нейла и Реннера – в свою штаб-квартиру, представляющую собой старую городскую резиденцию недалеко от Волшебных врат. Судя по всему, она состояла из трех древних строений, со временем соединившихся в одно. На западе располагалась низкая деревянно-кирпичная усадьба доорфэонской эпохи, к которой, когда-то в прошлом, будто бы пришили небольшую уютную виллу с тремя этажами и каменными полами, элегантно украшенную качественным алебастром и большими каминами. На востоке находилась более современная достройка в довоенном стиле с алмазными стеклами в окнах и витыми лестницами, где, казалось, постоянно царил холод. Названия у дома не было.
Как и у чувства, продолжавшего беспокоить меня с момента нашего прибытия. Может, это тревога? Замешательство. У обеих сторон имелись вопросы касательно активной разведки и более расплывчатых проблем, связанных с предосторожностью. Чтобы разобраться с первым, мы устроили многочасовую встречу в большом помещении виллы и прошлись по всему, что знали, но вот со вторым оказалось труднее. У меня имелись претензии к Сауру, о чем я сказала прямо, однако Рейвенор настаивал на том, что Фаддей Саур являлся всего лишь полезной пешкой. Его не допускали на совещания по выработке стратегии, а при личных встречах он общался со мной приветливо, будто бы стремясь продемонстрировать свою невинность. Но невинности там не было. В лучшем случае, как я надеялась, просто отсутствие злого умысла.
Дотошные расспросы Рейвенора крутились вокруг двух вещей: гибели Бифросда, про которую я рассказывала во всех подробностях, и природы Комуса, о чем я старалась говорить как можно меньше. После встречи на стапеле я отослала ангела, зная, что моя кровь призовет его обратно в любой момент. Комус вновь спрятался от людского взора среди плоских крыш и одиноких шпилей Королевы Мэб. Рейвенор, конечно же, понял, кем был Комус, и поэтому у инквизитора ангел вызывал больше вопросов, чем у меня.
— Тогда этот тон? Или слишком красный? — спросила Кара, чьи пальцы пахли цветочными духами. Она пробовала несколько ароматов, чтобы найти наиболее подходящий для ее личины.
— Да, — ответила я, потянувшись к баночке с пудрой. — Может, нечто менее романтическое.
— Думаю, у меня есть кое-что, — сказала Кара. Она взглянула на отражение в зеркале и отыскала взглядом мои глаза. — Ты можешь доверять нам, — произнесла Кара.
Я кивнула.
— Ты в это действительно веришь, знаю, — ответила я. — Думаю, в этом городе слишком мало доверия, чтобы раскидываться им. Его следует ограничивать.
Лицо Кары немного осунулось. Правая лямка комбине соскользнула с плеча женщины, и она подтянула ее.
— Но я верю, что тебе доверять могу, — сказала я, заметив вид Кары.
Я действительно так считала. Кара была оживленнее и энергичнее Медеи, а когда она веселилась, то заливалась грудным и на удивление непристойным смехом, однако я чувствовала, что в нынешнем предприятии Кара могла выполнять ту же роль, что и Медея. Она обладала добрым сердцем и «склеивала» отряд.
Ее лицо вновь осветила улыбка.
— Нечто менее романтическое, — произнесла она. — Думаю, это можно устроить.
Кара выскочила из комнаты, проворно двигая босыми ногами словно кошка и заставляя колыхаться пламя свечей, мимо которых она проносилась. Я сразу же услышала, как Кара начала греметь своей косметичкой в помещении за дверью.
Вообще-то, теперь доверия стало гораздо больше. На третий день нашей работы в доме я, наконец, успокоилась и включила манжет. С моей стороны это был риск, ибо так я ничем не сдерживала Рейвенора, но ограничивать нашего самого ценного члена отряда – очевидная глупость.
— Я не стану смотреть без твоего разрешения, — сказал он мне.
— Не знаю, как простое слово от меня удержит вас от этого, — ответила я.
— Даже псайкер может во всем проявлять учтивость, — произнес Рейвенор.
Я пожала плечами, широко разведя руки.
— Можете смотреть, если хотите, — сказала я. — Да и в любом случае, как бы я узнала, что вы этим занимаетесь?
На самом деле, я могла это узнать. Стоя перед Креслом в тот же третий день, я чувствовала, как разум Рейвенора вторгается в мой. Ощущение, словно некто открыл куда-то дверь, и в открывший проем устремился легкий ветерок. Инквизитор вел себя как вежливый посетитель, входя в комнаты моего разума и осматриваясь кругом, но не обыскивая каждый шкаф и ящик. Тем не менее, чувство было странным, и я знала, что Рейвенору не нужно копаться в ящике или коробке для одеял, чтобы обнаружить мое недоверие по отношению к нему.
Он ничего не сказал на этот счет.
— Склеп, — наконец произнес Рейвенор. — Там ты его нашла? Этого Комуса.
Я знала, что именно данная тема станет объектом его первых изысканий.
— Даже под ним. В недрах Подземелья.
— И ты думаешь, что он из Девятого легиона?
— А вы нет?
— Королевский Створ, — задумчиво пробормотал он.