— И на ногти. У отравленных они синеют. — Он садится на корточки напротив меня, и его лицо оказывается вровень с моим. — Сутки Ровена ждала гонца с вестью о смерти сестры. Сегодня она приехала узнать, куда он делся.
— Значит, это она?
— Значит, она что-то знает. И молчит. Скажи она вслух, что сестра должна была умереть, ей придётся объяснить, откуда она это знает. — Корвин смотрит на меня в упор. — Ей нужен свидетель. Или Смотрительница, которая всё найдёт сама.
В дверь стучат. Корвин поднимается раньше, чем входит Агна.
— Госпожа, — Агна кланяется. — Вечером дом ждёт вашего выбора.
— Какого выбора?
— Обычай, Госпожа. После болезни Госпожа выбирает себе наложника на ночь. Так дом узнаёт, что она поправилась.
Корвин отходит к окну и смотрит в сад.
— А если я выберу выспаться?
— Тогда к утру рынок решит, что Госпожа при смерти, — ровно отвечает Агна. — А к обеду об этом узнает леди Ровена.
Я перебираю варианты. Брам в любом случае будет спать у порога. Сайлас всю ночь будет считать мне пульс. Тиан ещё ребёнок, и он смотрит на меня с ужасом. Корвин стоит у окна спиной ко мне, и об этом варианте я почему-то запрещаю себе думать.
Остаётся тот, кто хочет этого сам.
— Ноэль, — говорю я.
Агна кланяется с облегчением. Корвин так и стоит лицом к саду.
У меня есть план. Ноэль придёт, дом увидит, что он пришёл, а спать он будет в кресле у окна. Кресло широкое, места хватит.
Ноэль приходит в полночь. На нём шёлковый халат, который больше показывает, чем прячет. Волосы у него влажные после купальни, в руках флакон с маслом, и от него пахнет сандалом.
— Госпожа, — говорит он и опускается на колени у кровати.
Я открываю рот, чтобы рассказать ему про кресло. Он берёт мою ступню в ладони и касается губами щиколотки. Потом чуть выше. Губы у него тёплые, и дело своё он знает. Девять лет учёбы, вспоминаю я. Отличник.
Его губы поднимаются к колену.
— Ноэль, — говорю я, и голос у меня даёт петуха. — Стоп.
Он замирает.
— Идите к себе. Отдохните. Спасибо вам.
Ноэль медленно поднимает голову.
— Госпожа меня благодарит?
— Да. За вчерашнюю песню. Идите спать, Ноэль.
Он встаёт, запахивает халат и кланяется низко, до самого пола. В дверях он улыбается мне той же улыбкой, с которой вчера рассказывал, за что его купили. Потом перешагивает через Брама и уходит.
Я лежу и смотрю в балдахин час, может быть, два. Я прогнала из постели самого красивого мужчину, которого видела в жизни, и мне так стыдно, что я встаю и иду его искать.
Брам на пороге поворачивает голову.
— Ноэль внизу, Госпожа, — говорит он в потолок. — У Агны.
Я спускаюсь по лестнице босиком. В нижнем зале горит одна лампа. Агна сидит за столом в ночном чепце, перед ней чернильница и лист бумаги. Ноэль стоит напротив. Он успел переодеться в дорожный плащ, у ног лежит узелок.