Он откладывает лютню и пересаживается ближе.
— Сайлас говорит, вчерашний яд путает Госпоже мысли. Вы сказали «пожалуйста». Потом укрыли Брама. Сайлас говорит, это пройдёт. Я пришёл помочь Госпоже вспомнить себя.
Рубашка соскальзывает у него с плеча, и я смотрю, как она соскальзывает дальше. Кожа у Ноэля золотистая, и он прекрасно знает, как на неё падает свет. Он наклоняется и касается губами моего колена через одеяло.
Я натягиваю одеяло до подбородка.
— Ноэль, пересядьте в кресло.
Он замирает. Потом встаёт, переходит к креслу у окна и садится на самый край.
— Застегнитесь, пожалуйста.
Он застёгивает рубашку до горла. Пальцы у него дрожат, и пуговицы попадают в петли со второго раза.
— Я стал Госпоже противен?
— Ноэль, вы прекрасны. И поёте чудесно.
— Пою я для гостей. — Он смотрит на свои руки. — Меня девять лет учили радовать Госпожу. Петь, танцевать и всему остальному. Певцов на рынке много, Госпожа. Но со мной никто не сравнится.
Он говорит это спокойно, с улыбкой. Я беру с подноса ложку, чтобы занять руки.
— Тогда спойте мне ещё, — говорю я. — Пока я ем кашу Брама.
— От Ноэля, Госпожа! — Он в ужасе оглядывается на дверь.
— От Ноэля, — соглашаюсь я.
Он поёт, глядя в пол, и это настоящее эстетическое удовольствие.
К вечеру я выясняю три вещи. В доме Иссары сорок комнат, и в каждой висит её портрет. Слуги при моём появлении прижимаются к стенам. Мужчины гарема едят на кухне, на полу, из одного котла, после того как поела Госпожа.
Это я исправляю за ужином.
— Принесите ещё пять стульев, — говорю я.
Ключница Агна стоит у буфета. Она худая, с тугим узлом седых волос, и на поясе у неё связка ключей, которая звякает при каждом движении.
— Госпожа ждёт гостей?
— Госпожа ждёт Корвина, Брама, Ноэля, Сайласа и Тиана. Они должны ужинать сидя.
Агна роняет ключи.
Стулья приносят, мужчин приводят. Пятеро выстраиваются у стены. Ноэль смотрит на Корвина, Брам на Ноэля. Сайлас разглядывает потолок, Тиан разглядывает пол. Корвин смотрит на меня, и в его взгляде я читаю: «Без единой ошибки».
— Садитесь, — говорю я.
Пятеро мужчин остаются стоять.
В сентябре девятый «Б» простоял у доски сорок минут, пока я рассаживала их по-новому. Тогда сработал один приём.
— Кто сядет последним, после ужина моет посуду.
Через секунду за столом сидят четверо. Стул под Брамом трещит. Ноэль садится на самый край. Сайлас устраивается с видом человека, которому интересно, чем всё закончится. Тиан складывает руки на коленях.
Корвин садится последним. Медленно, глядя мне в глаза.