Вместо этого, покосилась на стул, и тихо спросила:
– Мне присесть?
Он покачал головой и, подойдя к столу, открыл верхний ящик. С мягким шелестом достал конверт из плотной бежевой бумаги без единой пометки и придвинул его ко мне поближе:
– Возьмите.
Я осторожно взяла конверт, он оказался не запечатан. В голове шевельнулась смутная догадка, но всё же я заглянула внутрь и обомлела.
Ассигнации!
Даже не вынимая было видно, что они новенькие и хрустящие! Синие и красные, с двуглавыми орлами и фигурными виньетками. Здесь было рублей пятьдесят, не меньше!
Я опасливо подняла глаза на Строганова, одновременно желая и боясь услышать объяснение.
– Это расчёт, ваше превосходительство?
– Премия, – терпеливо пояснил начальник сыскной полиции. – За то, что защитили Дашу.
Пальцы сжались, сминая плотную бумагу. Я опустила глаза на деньги, потом подняла глаза на этого возмутительного мужлана. В груди неприятно царапнула обида.
Нет, я, конечно, всё понимаю, но…
Решительно помотав головой, я закрыла конверт, положила его на стол и резко подвинула его обратно к Строганову.
– Я не возьму.
Он удивлённо приподнял бровь:
– И почему же?
– Я выполняла свою работу, – выдохнула я и стиснула зубы.
С одной стороны такая большая сумма приблизит меня к исполнению мечты об учёбе. С другой, я почувствовала, будто этими деньгами мне плюнули в душу. Как будто я защищала Дашу ради них!
Однако Строганов не стал молчать. От меня не ускользнуло, как дёрнулся его кадык, как напряглись скулы. Кажется, он хотел возразить, но передумал, а когда заговорил, его голос стал менее дружелюбным.
– Ваша работа, Ольга Георгиевна, обучать Дарью этикету, манерам и наукам.
Вот же…
Мы схлестнулись взглядами, и мне не понравилось как он на меня смотрит. Без злости и давления, но в упор. Констатируя очевидное.
И до меня дошло.
Это не просто премия за героизм. Он очерчивал границы.
Мол, ты, Оленька, конечно, молодец. Но ты лишь гувернантка. Не переступай черту и не замахивайся на нечто большее.
Сердце отозвалось болезненным ударом, и я отвела взгляд, мысленно переваривая случившееся.
“Нравится мне или нет, но он прав. Я здесь не навсегда, и через несколько лет повзрослевшей Даше уже не понадобится гувернантка. В моих услугах не будет нужды.”
– Я поняла вас, – первой нарушила молчание, надеясь, что голос не даст петуха и не выдаст моё внутреннее состояние. – Но деньги всё равно не возьму, вы и так платите мне щедрое жалованье.
Дмитрий Александрович медленно выдохнул и кивнул, убирая конверт обратно в верхний ящик.
Похоже, он, как и я, не ожидал что разговор повернётся в другое русло.