Я слушала вполуха, кивая в нужных местах и что есть мочи напрягала память, пытаясь вспомнить всё, что прежняя Оля знала о службах и храмах.
Но едва мы подошли к её спальне, Даша умолкла на полуслове. Мягкая, чуть влажная ладошка, лежавшая в моей, заметно напряглась.
У меня внутри всё сжалось.
“Беда-а–а, – мысленно вздохнула я, переживая за психику ребёнка. – Как бы дети ни переключались на что-то другое, страх ещё долго никуда не денется. Понадобится время. Много времени. И то не факт, до конца от этого ужаса избавимся.”
В голове яркой лампочкой вспыхнула идея поговорить с Дмитрием о ситуации с Дашей. Думаю, стоит предложить, чтоб я некоторое время ночевала в её комнате, несмотря на наличие смежной двери. Так ей будет проще осознать, что она не одна.
– Заходи, Даш, – произнесла как можно мягче и спокойнее. – Всё хорошо. Я помогу тебе собраться.
Даша решительно кивнула и первая схватилась за дверную ручку, потянув её на себя.
Я помогла ей раздеться, а затем достала из шкафа тёмно-синее платье из шерсти, с длинными рукавами и белым кружевным воротничком. Наряд, конечно, отличался от привычных домашних платьев в светлых тонах, но главное – оно было скромным. То, что надо для посещения храма.
– Подними-ка руки, – велела я, и девочка послушно подняла их вверх.
Я натянула платье через голову, поправила ворот, одёрнула юбку. Подобрала косник в виде ленты под цвет платью и кивнула на стул:
– Умничка, теперь волосы.
Даша села на краешек, держа идеальную осанку, а я встала позади, взяла гребень и принялась распутывать её русые кудри, немного спутавшиеся от беготни. Заплела в одну косу и перевязала лентой на конце.
– А платок? – поинтересовалась Даша, разглядывая себя в зеркале.
– Обязательно.
Я взяла с комода белый шёлковый платок, аккуратно сложила его треугольником и накинула девочке на голову, завязав под подбородком. Из-под платка выбились лишь несколько завитков у висков, да кончик косы.
– Настоящая барышня, – улыбнулась я. – Маменька бы тобой гордилась.
Даша зарделась и, спрыгнув со стула, покрутилась вокруг себя.
Теперь надо было подобрать что-то себе. Что-то, чтобы скрыть лицо. И тут меня снова спасла волшебница-экономка.
После моей робкой просьбы, она принесла в комнату скромную шляпку с кружевной вуалью.
– Благодарю, – я тепло поблагодарила Марью Фёдоровну. – Вы настоящая спасительница.
Теперь можно смело ехать в храм и быть уверенной, что ссадины на лице не смутят других прихожан.
– Служба сегодня важная, – покачала головой экономка, и я в который раз подивилась, как в ней умудрялись сочетаться внешняя суровость и доброе, чистое сердце? – Пропустить никак нельзя. Даже Дмитрий Александрович вернулся раньше, отложив дела, да не один, а с важным гостем. Так что поедете втроём – вы, Дашенька и его превосходительство. Может быть, гость к вам присоединится.
– А вы? – удивилась я, оставив мысль о важном госте где-то на краю сознания.
– А что мы? Мы – люди простые, сами доберёмся, кто своими силами, кто с роднёй, – отмахнулась Марья Фёдоровна. – Не тревожься, Оленька. Ступай, переоденься.
Я кивнула и, взяв платье, поспешила к себе.
Надела тёмно-зелёное, шерстяное – одно из тех нескольких, что сшила портниха, с длинными рукавами и высоким воротом. Волосы собрала в пучок, закрепив шпильками. Сверху надела шляпку, сперва проверив, надёжно ли закреплена вуаль. Получилось отлично – никто не мог рассмотреть моё лицо, зато я прекрасно видела.
Закончив с приготовлениями, я критически оглядела себя в зеркало. Скромно, прилично, благопристойно. В храме не осудят.
Даша в нетерпении мялась на пороге, разделяющем наши комнаты.
– Готова? – спросила у неё и, взяв за руку, мы чинно вышли в коридор.
Кажется, вовремя.