Византийский мир : Византийская цивилизация. Том 3 (1950): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Главная улица достигала Верхнего города серпантином и выходила ко Дворцу Деспота, окружённому стеной, прорезанной Навплийскими [724] и Монемвасийскими воротами. Сохранился участок стены, направленной на восток к Пантанассе, и эта стена спускалась, образуя редюит, защищённый двумя башнями. Главные ворота, Сидеропорта, находились возле церкви Святого Николая и закрывались двустворчатой дверью. На том же уровне находятся дома с балконами на первом этаже, поддерживаемыми кронштейнами, соединёнными арками. Многие лишены кровли. Турки превратили этот квартал в базар и воздвигли мечеть на месте церкви при дворе, посвящённой святой Софии [725].

Правительственный дворец в целом господствует над террасой Святой Софии. Он состоял из ряда залов, из которых два, особенно, пересекавшиеся под прямым углом и образующие большой холл, примыкали к крепостным стенам. Стены правого крыла, самого древнего (XIV век), были прорезаны окнами с остроконечными арками. Левое крыло, более единообразное, включает несколько этажей сводчатых залов длиной 40 метров, с окнами с полукруглыми арками и стенами, украшенными расписным стуком. На фасаде – скульптурная облицовка, а внутри – двойной портрет деспота и деспоины, по-видимому, указывают на тронный зал [726]. Выше, на высоте 512 метров, возвышалась базилика Святой Софии, построенная деспотом Мануилом Кантакузином (1350) и удлинённая за счёт нартекса [727].

Господствуя над Верхним городом на 100 метров, с его зубчатыми башнями, сероватыми стенами и многочисленными брешами, замок Виллардуэна возвышается на вытянутой и отвесной скале, у подножия стены Тайгета. Остатки франкской постройки немногочисленны, и нынешние сооружения относятся к византийской и турецкой эпохам [728]. На юго-западе более низкий двор (байли западных крепостей) включал помещения для гарнизона, часовню, круглую сторожевую башню на оконечности скалы. Слева находились покои принца и принцессы. В скале был вырублен резервуар для воды [729].

Наконец, у подножия замка, к юго-западу, монастырь Богородицы-Царицы, Пантанасса, соединён дорогой с Верхним городом и спускается по головокружительным склонам к Перивлептосу. Пантанасса была основана между 1428-1445 годами Иоанном Франгопулосом, протостатором деспота Константина Драгаша, на одном из самых живописных отрогов Верхнего города [730], который делает ещё более изящным портик с колоннадой, сопровождаемый квадратной колокольней в два этажа, каждый с тремя аркадами, причём центральная превышает другие. На верхних этажах фронтоны проникают в шпиль [731]. Нельзя отрицать там работу мастера готики, шампанского происхождения [732].

Сегодня среди бесформенных руин приходится представлять себе это последнее градостроительное творение. Неизвестно, где Гемист Плифон, последний из эллинов, учитель Виссариона, преподавал и мечтал о возрождении Греции: мысленно нужно вызывать из этих убогих руин великолепие зданий, пышность процессий, активность промышленности и торговли, последнее проявление жизненной силы, данное Византией.

На Западе города постепенно исчезали при контакте с варварскими народами или сохранялись лишь благодаря временному пережитку античной цивилизации или благодаря византийскому восстановлению. Но там едва ли видна непрерывная традиция, которую можно было бы сравнить с традицией восточных или эллинских городов.

Карфаген и Африка. – Карфаген, считавшийся одной из столиц Империи, не пострадал от вандальского господства с 433 по 538 год и сохранял при Юстиниане великолепие своего римского прошлого: акведук Адриана, идущий с массива Загуан, его Форум, его амфитеатр, его театр на холме Одеона, проконсульский дворец на вершине исторического холма Бирса, его широкие улицы, пересекающиеся под прямым углом, в частности улица банкиров. Город и порт, до того открытые, были окружены укреплениями при Феодосии II в 425 году [733]. Цирк, расположенный к юго-западу от Бирсы, имел почти те же размеры, что и Circus Maximus в Риме. Наконец, большие христианские базилики, напоминавшие о мучениках Карфагена, та, что Дамус-эль-Карита, с её девятью нефами, или та, что Святого Киприана, обнаруженная в 1915 году, относились к IV веку, и Юстиниан увеличил их число [734].

Византийское восстановление, последовавшее за падением Вандальского королевства, было, впрочем, самым блестящим периодом городского развития в Африке. Под защитой крепостей, возведённых Юстинианом, в ныне пустынных регионах царило большое процветание, и порты поддерживали оживлённую торговлю с Константинополем, Галлией и Италией [735]. Византия занимала порты Триполитании и Визацены, мощные цитадели внутренних областей, обе Мавретании вплоть до Септема (Сеута). К Африке относились Балеарские острова, Альхесирас, Корсика, Сардиния [736]. На побережье стиль построек был совершенно византийским, в то время как латинские традиции сохранялись во внутренних областях [737]. Обучение было реорганизовано, и любопытно отметить, что греческий язык занимал в нём большое место [738].

Ничто не предвещало, что через несколько лет столь блестящая цивилизация исчезнет перед лицом ислама.

Рим и Италия. – В Риме и Италии война с готами оставила руины, по сравнению с которыми ущерб, причинённый в Африке, кажется менее значительным. Грабежи Алариха, разорение Рима Гензерихом, война с Тотилой, поход лангобардов разорили или опустошили множество городов. Именно в V и VI веках древний Рим исчез, и сократившееся население начало селиться среди руин древних памятников. Именно в то же время, в частности при святом Григории Великом, как и во всех городах, муниципальная власть, вопросы снабжения, правосудия и обороны всё больше переходят в ведение епископов, и это движение приобретает тем больший размах, что речь идёт о понтифике, обладающем тогда первенством чести во Вселенской Церкви. Уже в Риме и в итальянских городах намечаются контуры средневекового режима, при котором герцоги являются уже не представителями василевса перед подданными, а представителями населения перед властью. На смену городскому режиму приходит феодальная власть. В Риме триумфальная колонна, воздвигнутая на Форуме в честь Фоки, – последнее проявление римского лоялизма по отношению к императору [739].

Так обстоит дело во всех городах, и, кроме того, вскоре после этой эпохи, во время иконоборческих гонений, население Рима частично состояло из эмигрантов, греков или сирийцев, некоторые из которых занимали кафедру святого Петра и которые вводили в литургический календарь Рима константинопольские обычаи: церковь Санта-Мария-Антиква и её убранство являются убедительными свидетельствами этого [740].

В отличие от других городов, Равенна со времён Гонория является императорским городом, резиденцией императоров Запада – от Гонория до Ромула Августула, с 395 по 476 год, затем – Теодориха и Амаласунты (478-534), и, наконец, представителей императорской власти – экзархов, вплоть до 754 года [741]. Унаследовав статус военно-морской базы Ранней Империи, Равенна в этот период предстаёт величайшим городом Италии, украшенным главным образом Галлой Плацидией, дочерью Феодосия Великого, Теодорихом, Юстинианом при содействии Юлиана Аргентария. Таким образом, Равенна олицетворяет собой один из decisive периодов византийского искусства. Кроме того, её предместье Классис занято колонией сирийцев [742], обладающей монополией на торговлю с Востоком, откуда она ввозит в Италию не только природные продукты, но и произведения искусства, и обычаи. Такие произведения, как поэмы Сидония Аполлинария в V веке или несколько более поздняя хроника равеннских епископов Агнелла, позволяют нам познакомиться с жизнедеятельностью города, который долгое время был крупнейшей византийской колонией в Италии.

Изгнанная в VIII и XI веках из этой Италии, которая была колыбелью её Империи, Византия сохранила, по крайней мере, подлинное духовное и художественное верховенство, которое продолжилось вплоть до эпохи Возрождения в Венеции, в Южной Италии и в ослепительной нормандской Сицилии. Но городская цивилизация, которая сияет в этих регионах, – уже не Византия в её чистоте: появляется новый тип монументального города, и, освобождённый от исключительного вдохновения одной культуры, объединяя в одних стенах всё самое прекрасное, созданное цивилизациями народов, он готовит рамки, созданные по желанию для нового гуманизма.

КНИГА ТРЕТЬЯ. Экономическая жизнь.

Глава VI Деревни и сельская экономика.

Деревня, χώρα; противопоставлялась городу, πόλις, и была подчинена ему административно. Она включала деревни, κώμαι, небольшие образования, очень многочисленные вплоть до первого раздела Империи в VII веке, обслуживаемые хореписками, и поместья, προάστεια, χωρία, κτήματα, ἀγροί, начиная от господского владения и кончая крестьянским наделом земли (στάσιον). Часто деревни были окружены большим поместьем, и различие не всегда было четким между муниципальными чиновниками (протокометами), получавшими приказы от губернатора провинции, и μείζων, μειζότερος, управляющим частным поместьем [743].

Каждое поместье образовывало единицу, обозначаемую собственным именем. Так, после своего отречения в 730 году патриарх Герман удалился в своё родовое поместье Платанион [744]. Малые поместья, позднее включенные в крупное владение путем наследования или покупки, сохраняли свое первоначальное название: дарение Михаила Палеолога в 748 модиев (около 62 гектаров) включало двадцать два названия владений [745]. В IV веке средний тип поместья представлен Аннези, владением святого Василия, расположенным у подножия высокой горы, покрытой лесами, на плодородной и хорошо орошаемой равнине, пересеченной с двух сторон глубокими долинами. Дом укрыт другой тесниной, которая поднимается возвышенностью, откуда открывается вид на равнину и на богатую рыбой реку, ниспадающую живописными водопадами [746].

Поместье Боскитион, расположенное в области Вифинийского Олимпа и превращенное игуменом Платоном, дядей Феодора Студита, в монастырь, отличалось такой же прохладой [747]. В Малой Азии водные источники, естественно, были востребованы, и то, что составляло ценность 48 поместий, которыми Филарет, тесть Константина VI, владел в Понте в VIII веке, заключалось в том, что каждое из них имело источник проточной воды [748].

Колебания цен на земли. – Сведения имеются только по документам со Афона, которые указывают на чрезвычайно изменчивые цены. В Хиландаре крестьяне из Серр продают небольшие участки пахотной земли, цена которых может варьироваться от 2 до 9 дукатов. Между 1296 и 1333 годами цена модия виноградника (στρέμμα) может подняться с 1 до 24 номизм, и разрыв иногда бывает еще более значительным [749]. Земли измерялись с помощью веревок и упряжек волов имперским апографом [750]. Миниатюра из Октатевка Сераля показывает крестьян, натягивающих веревки перед хозяином поля, одетым в хламиду: другой персонаж вытаскивает шары из мешка для регистрации измерений [751].

Режим византийской собственности никогда не был стабильным из-за конфискаций, войн, нашествий, которым он подвергался.

Нельзя поверить, что крестьяне Серр по своей собственной воле продали такое большое количество виноградников монастырю Хиландар между 1293 и 1333 годами [752]. Вот другие характерные примеры. Поместье Мезолимне близ Фессалоники принадлежало Стефану Малеину, оно было подарено Никифором Вотаниатом франкскому наемнику Отгону и Льву Вааспракинту. Затем оно у них конфисковано вследствие их предательства, согласованного с Раулем де Понтуаз. Тем временем к власти приходит Алексей Комнин и награждает своих сторонников конфискованными землями. Один из них, Лев Кефала, шесть месяцев держался в осажденной Боэмундом Лариссе и тем самым позволил василевсу деблокировать крепость. Алексей, узнав, что Лев и его отец были его первыми сторонниками при Никифоре и что сам он был пожалован этим принцепсом поместьем, которым так и не завладел, дарит ему, среди прочих владений, поместье Мезолимне [753]. Пожалования земель в качестве политических наград стали обычным явлением.

В последующие века монастырские архивы показывают, что некоторые владения переходили в выморочное состояние, либо полностью, либо лишь наполовину. Небрежность, с которой составлялись акты, часто давала повод для судебных процессов. В XIV веке, во время гражданских войн, в канцелярии царил беспорядок. То или иное владение могло быть добросовестно пожаловано двум разным лицам, например, χωρίον, данное в наследственное владение Андроником IV его домочадцу Мануилу Тарханиоту (май 1378 г.), хотя эта земля уже была разделена между двумя другими фаворитами того же принца, или же подарок, который Мануил II делает одной из своих теток, – здание (αὐλή) в Фессалонике, которое его дедушка и бабушка, Анна Савойская и Андроник, подарили монахиням этого города. В 1415 году он приписывает дом своей тетке, затем государству, затем монастырю Лавра. Наконец, после протеста монахинь он отменяет три диплома и делит все между двумя монастырями, Фессалоники и Лавры [754].

В первых двух томах «Византийского мира» можно было видеть, что социальная история Византии была не чем иным, как перманентной борьбой между крупными землевладельцами и центральной властью. Завоевание власти архонтами положило конец этой борьбе. Здесь же речь идет о совершенно ином: мы попытаемся описать реальную жизнь, которую вели в этих поместьях, их управление, элементы их населения и их эксплуатацию.

Крупные поместья появляются, как на Востоке, так и на Западе, после великого экономического кризиса III века. Передел земель обусловлен уменьшением стоимости серебра и burdens, которые ложатся на мелких собственников, вынужденных по контракту отдаваться под защиту крупных и становиться колонами-адскриптициями [755]: патрон получает право взимать налог с крестьян и перечислять его непосредственно в фиск. Государство долго пыталось обойти это законодательство, которое составляет режим автопрагии и делает высоких чиновников, принадлежащих к аристократии, обладателями власти и богатства [756].

Поместья Апионов в Египте. – Наиболее известная организация – это организация Апионов в Египте, настоящей династии, о которой папирусы сообщают нам с 488 по 625 год примерно. Это семья высокопоставленных чиновников, не обязательно египетского происхождения, но чьи интересы, по-видимому, связаны с областью Оксиринха, метрополии Аркадии.

Первый известный – Апион Феодосий-Иоанн, иллюстрий, комит Священного Консистория и praeses (губернатор) провинции Аркадия [757]. Это, без сомнения, тот же самый, который, будучи монофизитом, был стратигом Анастасия в Персии в 503 году, затем примкнул к православию при Юстине I и был назначен префектом претория [758].

При Юстиниане семья находится в зените своего влияния. Сын Апиона I, Стратегий (I), комит доместиков и крупный землевладелец Оксиринха, занимал пост префекта августала вплоть до 523 года. В 533 году Юстиниан поручает ему представлять себя на совещании, проведённом между православными и монофизитскими епископами. Из протоколов собора мы узнаём, что после того, как он был магистром оффиций, он стал комитом священных щедрот с титулом gloriosissimus patricius [759]. Он исполняет эти обязанности в самый блестящий период правления Юстиниана, во время издания Кодекса, великих побед Велизария, реконструкции Святой Софии, заключения мира с Персией. Прокопий восхваляет знатность его происхождения и его мудрость: он называет его одним из двух сановников, на которых была возложена задача улаживать распри между арабами, союзниками персов или римлян [760]. Эдикт XIII (реформа Египта) восхваляет его управление [761]. Стратегий, впрочем, не пренебрегал своими поместьями и приказывал присылать себе отчёты своих управляющих в Константинополь, в то время как к высшим государственным должностям он присоединял и более скромную – пагарха Оксиринха [762].

Апион II, сын Стратегия, один из последних частных лиц, получивших консулат (540 год), похоже, сделал всю свою карьеру в Египте, где он был дукой Фиваиды (549-550 годы) и неоднократно упоминается как трибун, защитник или пагарх местности, расположенной в его владениях [763]. После него Апионы вновь становятся полностью египтянами. Был найден проект раздела его наследства, составленный в момент его смерти его наследниками (577-579 годы). Последний Апион, упомянутый в папирусах, – Стратегий III (615-625 годы), и об этой семье больше не упоминается после персидского нашествия [764].

Апионы, впрочем, не единственные крупные землевладельцы Египта, упомянутые в ту эпоху: они, по крайней мере, самые значительные. Наряду с ними, некоторые другие имеют владения, разбросанные в нескольких номах, где их представляют управляющие или главные арендаторы. Список двадцати видных лиц, включая нескольких женщин и группы наследников, перечисляет платежи, произведённые в фиск в 570 году [765]. Всё это – ничто по сравнению с настоящим государством в государстве, которое составляли владения Апионов.

Эти владения были распределены по четырём номам, самые важные – вокруг Оксиринха и в Файюме [766]. Некоторые цифры дают представление об их богатстве. В этих владениях превышение доходов над расходами оценивается в 178 литр золота в год, что представляет собой жалованье префекта августала. У Апионов для управления этими землями было по крайней мере двадцать уполномоченных, которые имели свою подпись (проноеты). Когда они проживают в поместье, количество зерна, требуемое для службы «нашего господина и хозяина», всегда упоминается, как и вино и другие припасы (cellarica) [767]. Служащие, которые управляют этими владениями, образуют хорошо устроенный корпус, совершенно обособленный от государственных агентов. Акты упоминают кассиров (нескольких известных по именам), банкиров, хартулариев, юристов. Схоластик Феодор из Кинополя получает ежегодный дар в 50 артаб пшеницы [768]. Служба перевозок, на лодках, на лошадях, на почтовых станциях, хорошо организована. В 612 году лодочник, на которого была возложена доставка ритора в Александрию [769]. Обширные конюшни включали лошадей для быстрых курьеров (Ὀξὺς δρόμος) или для обычных сообщений (βαδιστικὸς στάβλα). Акты упоминают также верблюдов, мулов и целую флотилию под началом столаров (назначенных капитанов) для службы водным путём между Оксиринхом и Александрией [770].