Византийский мир : Византийская цивилизация. Том 3 (1950): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Берега Эгейского моря и берега Эллады сливаются. С этой стороны едва ли есть античный порт – Смирна, Родос, Милет и т.д., – при исследовании которого не обнаруживается какая-либо византийская постройка. Берега Чёрного моря были обозначены портами Гераклея, Амастрида, Синопа, Трапезунд и, за побережьем Кавказа, портами Крыма, за устьем Дуная – портами Балканского полуострова. Существование этих портов предполагает очень активную городскую жизнь, о которой у нас есть лишь разрозненные сведения.

Трапезунд. – Из всех портов Чёрного моря важнейшим был Трапезунд, древняя греческая колония, чьё положение в начале дорог Кавказа и Персии принесло ему большое процветание во все эпохи его истории. Однако именно после установления в этом простом главном городе фемы государства, организованного по образцу императорского государства в Константинополе, при династии Великих Комнинов, Трапезунд, став столицей, достиг своего наибольшего развития [657].

Возле вод Чёрного моря, словно «построенная в поднебесье», город ярусами вздымал свои дома, церкви, башни, свою цитадель, венчавшую императорский дворец, к которому вела величественная лестница. Крепостные стены спускались к морю, будучи неприступными из-за глубоких оврагов. Вокруг – луга, текучие воды, дубы, сады, виноградники на склонах и вдали на юге – заснеженные горы. Город состоял из трёх ярусов. На вершине – старый Акрополь и императорский дворец, господствовавшие над вторым обводом стен, τό μέρον φρούριον [средняя крепость], древнейшей частью города, отделённой стеной от нижнего города, τό κάτω φρούριον [нижняя крепость], торгового центра, сообщавшегося со средним городом через двое больших ворот. Агора, на востоке, была главным базаром, а постоялые дворы и гостиницы находились за пределами крепостных стен. Это был также квартал мастерских и торговцев, «продававших самые драгоценные вещи в мире» [658]. Возле Ворот Мола находились заведения генуэзцев, защищённые настоящей крепостью. Именно на главной площади, где скапливались товары из Европы и Азии, из-за тесноты города происходили народные гуляния и даже торжественные придворные празднества, в Пасхальное воскресенье – торжественное приношение дани, πρόκυψις [прокипсис], воздаваемое василевсу [659].

Собственно город, с узкими улицами, где находился собор с причудливой медной кровлей, Панагия Хризокефалос, был населён высшим духовенством, аристократией, мелкими чиновниками, торговцами [660]. Церквей, ныне превращённых в мечети, было много, и почти все они были базиликами в форме греческого креста, с куполом, но с удлинением западного рукава [661]. Увеличение числа жителей, вызванное расширением торговли, привело к тому, что город перешагнул за крепостные стены и за овраги, через которые были построены мосты. Образовались большие предместья, окружённые лугами и садами, со своими кварталами и церквями. В случае опасности население укрывалось в городе, где оно оказывалось в тесноте, так что император Алексей II (1297-1330) расширил крепостные стены и сложными работами уменьшил ширину оврагов [662].

При Великих Комнинах город был процветающим и хорошо управляемым. Ночью по улицам ходили сторожа (νυκτοταλαλίοι [никтоталалиой]), которые уплачивали откупщикам налогов сбор за право заниматься своим ремеслом. Фрагменты надписей показывают, что Алексей II, по их жалобе, восстановил освобождение от этой повинности, которое уже было им даровано [663]. Вода в изобилии доставлялась большим акведуком, построенным Юстинианом [664] и посвящённым святому Евгению, почитаемому покровителю города, замученному при Диоклетиане; его культ занимал такое же место, как и культ святого Димитрия в Фессалонике. Не только церковь и монастырь были посвящены ему [665], но его изображение было высечено на башнях крепостных стен и выгравировано на монетах [666]; большинство детей получали его имя при крещении [667], сборники чудес, приписываемых ему, читались с благоговением [668], театр, расположенный к югу от главной площади, служил для панегирий, проводившихся в его честь [669].

Неподалёку оттуда тзиканистерий служил для гонок на колесницах, а также для игры в поло.

Таким образом, при династии Великих Комнинов Трапезунд стал столицей Востока, крупным рынком Чёрного моря и одним из главных интеллектуальных центров эллинизма, но с некоторыми чуждыми элементами, пришедшими из соседних провинций Азии, о чём свидетельствуют некоторые турецкие термины, употреблявшиеся в городской топонимии.

Крым. – Как во времена Митридата, Трапезунд поддерживал торговые связи с Крымом, приморская часть которого была занята племенем готов, находившихся под властью Византии, в то время как в северных степях последовательно обосновались гунны и несколько туранских народов, кочевников, искавших пути на Запад [670].

Мы не будем возвращаться к любопытному муниципальному устройству Херсона [671], но важно отметить длительное сохранение городской жизни в этой старой византийской колонии. Мы, впрочем, плохо знаем жизнь этих странных городов, где готский язык сохранялся долгое время [672], но где греческий язык навязался местным жителям, отчего население стало многозычным: некий гот из Крыма, прибывший в Новгород в XII веке, говорил по-гречески, по-латыни и по-русски [673].

В этих городах господствующим классом были купцы, предпринимавшие далёкие путешествия, чтобы доставить продукты севера в порты Крыма. Это пёстрое население было беспокойным, и «кричать, как гот» стало поговоркой ещё в VI веке [674]. Юстиниан взял города Крыма под свою защиту, отстроил их укрепления, занял Боспор (Керчь), где, согласно одной надписи, он восстановил царский титул. Наконец, он воздвиг церкви и монастыри, даже на Таманском полуострове. Прокопий сообщает нам, что в Дори готы, поставлявшие воинов Империи, ещё не были «заперты в городах» [675].

Забота императорского правительства о Крыме продолжала проявляться и после Юстиниана, как показывают некоторые свидетельства: обнаружение в Херсоне в 1906 году руин церкви в форме греческого креста IX века [676]; надпись из Херсона от имени Исаака Комнина, датированная 1059 годом, напоминающая о восстановлении «железных ворот претория» и всей крепости (кастрона) Львом, патрикием и стратигом фемы Херсон [677]. Городская жизнь ещё процветала в Крыму во время турецкого нашествия и распространилась в Южную Русь.

В VII веке контраст велик между Азией, богатой городами, и обезлюдевшим от нашествий Западом: уничтожение гуннами Сирмия, великой крепости на Дунае (448) [678], разорение далматинских городов аварами и славянами, чьё нашествие уничтожило епископства и города. Салона, город мучеников, христианская столица Адриатики, была уничтожена одновременно с другими городами, о которых больше не упоминается в истории. Часть её жителей укрылась во дворце Диоклетиана, который был укреплён, и вела там сначала жизнь осаждённого народа, затем, когда варвары стали менее враждебными, они создали настоящий город, сохранивший своё первоначальное название – Дворец (Спалато, Сплит), превратив в церкви гробницу Диоклетиана и другие языческие памятники, сохранив главные улицы и, в частности, красивую колоннаду вестибюля и внушительный фасад собственно дворца [679].

Городская жизнь, для которой там была подготовлена готовая основа, легко восстановилась в Спалато. То же самое произошло с Сирмием (Митровицей), отвоёванным у гепидов в 565 году Юстином II, но оставшимся на семнадцать лет одним из главных стратегических пунктов в длительной битве, которая велась между Византией, аварами и славянами (565-589) [680]. То же самое произошло со всеми городами на Дунае, из которых, по крайней мере, несколько, как Белград, не исчезли.

Таким же образом города Адриатики, говорящие на латыни, – Рагуза, Задар, Диррахий, Аквилея, – сумели защититься от захватчиков, в то время как на островах Риальто Венеция становилась городом, постепенно организованным по образцу Константинополя, чью цивилизацию она переняла, но не язык.

Фессалоника. – На Балканском полуострове, благодаря своему стратегическому положению и сопротивлению варварам, Фессалоника после разрушения дунайских городов стала столицей Иллирика, важнейшим стратегическим центром Империи после Константинополя. Город эллинистического основания [681], построенный амфитеатром на склонах горы Кортиах, вероятно, с шахматной планировкой, он сохранил от своего древнего устройства нынешнюю длинную улицу Вардар, которая являлась продолжением via Egnatia и выходила к великолепной триумфальной арке Галерия, воздвигнутой около 306 года до н.э. Её положение в устье Вардара делало её портом первого разряда, рынком большой активности. Её ежегодная ярмарка, начинавшаяся в день праздника покровителя города, святого Димитрия, 20 октября, длилась шесть дней и привлекала купцов всех рас и языков. Это было также время большого паломничества, которое посещали в течение всего года. Этот культ святого Димитрия был столь же ревностным, как культ святого Евгения в Трапезунде, святого Андрея в Патрах, святого Марка в Венеции.

Чудеса святого Димитрия были изображены в великолепной базилике, посвящённой ему, и их сборник, имевший официальное значение, является одним из главных источников истории города и, в частности, безуспешных попыток славян захватить его [682].

Население, в основном греческое, насчитывало, впрочем, многочисленных иммигрировавших славян. Фессалоника была центром славянских исследований, и именно там, вероятно, Кирилл и Мефодий готовились к своим миссиям [683].

Таким образом, начиная с VI века Фессалоника предстаёт как одна из великих столиц Империи, торговый город, религиозный центр и центр высокой культуры. Она не только сохраняла часть своих античных памятников, но и была центром христианского искусства, почти столь же богатым, как Константинополь, и она сохранила внушительное количество церквей и святилищ, украшенных мозаиками, очень хорошо отреставрированных архитекторами Греческой Комиссии исторических памятников [684].

Филиппы. – Построенные Филиппом, отцом Александра Великого, на плодородной равнине, расположенной на отроге Балкан на севере, обрамлённой с запада горой Пангеон и с востока Орбелосом, чей отрог образовывал их акрополь, этот город своим развитием обязан тому, что он был этапом на via Egnatia и легко сообщался с портом Неаполис (нынешний Кавала) [685]. Там высадился святой Павел, и именно им была создана первая христианская церковь в Европе [686]. Филиппы были в то время процветающим городом и оставались таковым, о чём свидетельствуют их памятники, их Форум и их две большие, очень оригинальные базилики, одна V века, другая, относящаяся ко времени правления Юстиниана, но так и не достроенная [687]. Затем город был занят болгарами около 836 года [688], отвоёван Византией, но так и не смог оправиться. Последняя обнаруженная в нём надпись датируется временем Никифора Фоки и напоминает о строительстве новой крепостной стены в 965 году [689]. Епископские списки показывают упадок его митрополии, остававшейся без предстоятеля в течение долгих лет уже с XIV века. Хотя титул митрополита Филиппского присваивался вплоть до 1721 года, город уже давно не существовал [690], и потребовались глубокие раскопки Поля Лемерля, проведённые с 1935 по 1939 год, чтобы извлечь его руины на свет. К сожалению, как он говорит, внутренняя история города известна меньше, чем исторические события, ареной которых он был.

Эллада. – Города Греции, столь многочисленные в античности, в значительной степени исчезли из-за разорений, причинённых готами, упразднения оракулов, игр, языческих святилищ и Афинского университета Юстинианом (529). В последующие века пиратство славян, нарентанов, западных сарацин довершило обнищание страны. Города, продолжавшие носить знаменитые имена, предстают пришедшими в упадок или даже превратившимися в местечки. В Афинах Парфенон был превращён в церковь, посвящённую Богородице (παρθένος [парфенос]) [691], и императрица Евдокия (Афинаида), вышедшая замуж за Феодосия II (423-450), обогатила свой родной город двенадцатью христианскими святилищами [692]. Афины, ещё очень процветающие при воцарении Юстиниана, к VII веку стали совсем маленьким городком, который этот император превратил в крепость, используя памятники прошлого [693].

Среди городов, уцелевших от разрушения, Фивы стали важнейшими, и именно они были выбраны в качестве столицы фемы Элладиков, созданной в конце VII века. Когда Ирина прибыла, чтобы выйти замуж за Льва Хазара, её родина, Афины, была уже лишь маленьким провинциальным городком [694], ревностно приверженным почитанию икон. Без определённых доказательств Ирине приписывают строительство в Афинах изящной церкви Панагии Горгоепико (называемой Старой Митрополией), которая не предполагает очень многолюдного города [695], что подтверждается другими средневековыми церквями Афин, чей стиль и размеры схожи.

Население городов Эллады, часто обременённое налогами, должно было быть очень беспокойным. В 1040 году оно дошло до того, что призвало болгар, которые на время заняли Пирей и плохо обращались с западными паломниками. В 1082 году торговые города (и, следовательно, процветающие), перечисленные в хрисовулле, дарованном Алексеем Комнином венецианцам, это: Фивы, Афины, Коринф, Навплион, Корон, Корфу, Эврип (Негропонт), Деметриада (залив Воло) [696]. В XII веке шёлковая промышленность обосновалась в Фивах. Ловцы пурпура в Эгейском море были освобождены от военного налога. Напомним, что Фивы были разграблены норманнами, которые перевезли самых искусных шелкоткачей в Палермо. После их ухода шёлковая промышленность была восстановлена и вновь обрела активность [697]. Напротив, жители городов совершенно не знали славного прошлого своей страны и говорили на языке, непонятном для столичного учёного, такого как их архиепископ Михаил Хониат; он чувствовал, что становится варваром среди варваров, своих епархиан [698].

Пелопоннес. – После нашествий славянских племён, которые обосновались в VII веке в районе Тайгета (милинги и эзериты) [699], городская жизнь пришла в упадок во внутренних областях Пелопоннеса и сохранилась лишь на побережье полуострова, в Коринфе, Патрах, Короне, Модоне, Монемвасии. Город, занимающий столь важное место в истории древней Греции, Спарта, был всего лишь маленьким провинциальным городком, едва упоминаемым в хрониках и известным лишь по житию святого Никона Метанойта, малоизвестного чудотворца X века [700]. Уроженец Понта, Никон посвятил свою жизнь проповеди и получил своё прозвище благодаря тому, что начинал свои проповеди ритуальной фразой: «Metanoeite, покайтесь». Свои первые успехи он обязан обращению отпавших критян, вновь ставших подданными Империи после завоевания их острова Никифором Фокой в 961 году, затем он посетил Грецию и окончательно обосновался в Спарте, где приобрёл большую популярность [701]. Его биограф, который, по-видимому, был его учеником, относит к концу его жизни предсказание восстания двух Вард против Василия II и капитуляцию Склира [702].

Картина, которую биограф святого Никона рисует о Спарте, – это картина города не слишком важного, однако же являющегося резиденцией епископа и стратига [703]. Его население включает нотаблей [704], народ и колонию евреев, которых святой Никон убедил власти изгнать за пределы городских стен после эпидемии, унёсшей много жертв [705]. Эти израильские колонии были многочисленны и процветали в XII веке и иногда состояли из земледельцев [706]. В самой Спарте евреи занимались морской торговлей, в частности в X веке с Венецией. Эту торговлю питали местные промыслы: крашение пурпуром, изготовление пергамена, шёлковая промышленность [707]. Город, впрочем, был разделён в вопросе о евреях, и один из их защитников, Малакин, известный своей светской учёностью [708], оказывал яростное сопротивление святому Никону и тайком вводил евреев в город [709]. Около 998 года, когда болгары попытались вторгнуться на Пелопоннес, он был обвинён в измене (попытке дезертирства). Арестованный и заключённый в тюрьму, он был слишком счастлив прибегнуть к заступничеству Никона, чтобы получить прощение от Василия II [710].

От своего славного прошлого Спарта сохранила свою агору, которая служила дорожкой для конных скачек и игры в мяч [711]. Стратиг, большой любитель спорта, без церемоний приходил играть в мяч со своими администраторами. Именно на этой площади, после торжественной процессии духовенства и народа, Никон заложил первый камень церкви, в строительстве которой все жители участвовали своими деньгами. Материалы и рабочая сила поставлялись из региона. В день освящения обнаружилось, что имеются строительные дефекты [712], и когда игроки в мяч захотели возобновить свои упражнения во время богослужения, они навлекли на себя строгое внушение Никона, у которого произошла резкая перепалка с губернатором [713].

Такова была жизнь, которую вели в X веке в маленьком провинциальном городке, где некоторые учёные ещё говорили о Законах Ликурга, с мудростью которых они сравнивали увещевания красноречивого монаха [714]. Впрочем, святой Никон не ограничивался проповедью покаяния в Спарте, но проникал также к славянам Тайгета: милингам и эзеритам [715], а также к майнотам, оставшимся язычниками, и среди этих народов он обратил многих [716].

По отношению к императорской власти Спарта была прежде всего военной крепостью. Однако в 1209 году она была занята франками и стала фьефом Ла-Кремонь [717]. Завоевание Пелопоннеса продолжалось не без сопротивления. Осада Монемвасии, ныне деревни рыбаков, которая в XIII веке была одним из больших портов захода в Средиземном море, длилась два года (1246-1248) [718]. В 1245 году Гийом де Виллардуэн захватил Коринф и Навплион. Чтобы покончить со славянскими и майнотскими кланами, он построил на отроге Тайгета замок Мистру и восстановил крепость в Мани [719].

Известно, что Гийом де Виллардуэн, взятый в плен в битве при Пелагонии (1259), был вынужден уступить замок Мистры Империи, что Константин, брат Михаила VIII, основал там свою резиденцию, и что около 1265 года жители Спарты, которым угрожала новая атака Виллардуэна, укрылись под стенами замка, занятого имперскими войсками [720]. Рождался новый город, и под управлением деспота он должен был стать столицей Пелопоннеса, последним прибежищем эллинизма, новейшим примером города, созданного с нуля.

Сегодня Мистра – это почти что поле руин, с тех пор как в 1779 году восстание албанцев разрушило город, а греки отстроили Новую Спарту на равнине в 1834 году. Построенная на склоне, вершину которого занимает замок Виллардуэна, на высоте 621 метр, Мистра состояла из нескольких кварталов, разделённых крутыми склонами. Прежде всего, это лучше всего сохранившийся ансамбль – Митрополия, с её собором, посвящённым святому Димитрию, перестроенным в 1302 году, и её атрием в два этажа с деревянными перекрытиями. Она находится на высоте 380 метров и является частью Нижнего города вместе со своим необычным монастырём Перивлептос, построенным на склоне (вторая половина XIV века). Своды его апсид опираются на диафрагмальные арки, которые напоминают арки овернской романской архитектуры [721].

Главная северная улица, ведущая к Митрополии, вымощена речной галькой, загромождена крапивой и случайно выросшими деревьями и на довольно большом протяжении перекрыта сводами [722]. С неё открывается великолепный вид на равнину Лаконии и позволяет увидеть порт Гитион. Так попадают в более богатый квартал, над которым доминирует маленькая церковь в форме греческого креска Евангелистрия, оставляя слева дорогу на холм Пантанассы. Справа – группа Афендико, владычицы Бронтохиона (1290-1295) и Святых-Феодоров (1366) [723].