Ненужная княгиня 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что там, душечка?

Голос тетушки прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула и едва не выронила бумагу. Даже не заметила, когда она успела войти.

Я молча передала ей письмо.

Елизавета Ивановна пробежалась по строчкам. Затем воскликнула со смесью ужаса и восторга:

— Приняли! Машенька, счастье-то какое! Только… что значит «публичное покаяние»? Ты не должна ни в чем каяться! Это он тебе изменял!

— Что позволено Юпитеру… — вспомнила я древнюю поговорку.

— Это муженек твой, что ли, Юпитер? — тетушка уперла руки в бока. — Петух он гамбургский, вот он кто! Не будешь ты ни в чем каяться, нет на тебе вины. Садись сейчас же, пиши прошение на имя императора. Я подниму свои связи. Мы будем жаловаться! Искать защитников!

Но я остановила ее, покачав головой:

— Не надо. Если это единственный способ добиться развода — я готова покаяться в чем угодно.

Она осеклась и глянула на меня как на душевно больную — одновременно и с болью, и с жалостью.

— Машенька, ты в своем уме? Хоть понимаешь, какими будут последствия? Тебя могут выслать из Петербурга! Неверных жен общество не любит!

Я улыбнулась:

— Не страшно, тетушка, поверьте! Все что угодно, лишь бы подальше от Мишеля!

Тетушка покачала головой, вздохнула, еще раз перечла письмо и сказала строго:

— Вот что, есть у меня давняя приятельница, ее сестрица замужем за оберпрокурором Синода… Навещу-ка я ее и постараюсь разузнать, что там на самом деле происходит. А ты, Маша, дома посиди. Сюда обалдуи эти никого не пустят, да и некуда тебе пока ездить…

Я не возражала.

Мне казалось — еще чуть чуть и сердце вылетит из груди и запоет как птица. Подумаешь, написать покаянное письмо и постоять с потупленными глазами где-нибудь перед десятком старых чиновников! Выдержу! Главное, что я стану свободной от Барятинского и… возможно сумею связать свою судьбу с Мещерским!

53.

Груня радовалась моему хорошему настроению — подала новенькое домашнее платье, уложила волосы в пышные косы, прикрыла их чепчиком. Дуняша с ледяным выражением на лице принесла чаю и даже присела в книксене.

Я провела день так, как мне хотелось. Перебирала книги в маленькой домашней библиотеке тетушки, любовалась цветами в альбомах, изучала образцы вышивки в настоящих «альбомах рукоделия для молодой хозяйки». После обеда села за клавесин и отпустила тело, надеясь, что Мари сумеет что-нибудь исполнить. Как ни удивительно — сработало. Я какое-то время просто перебирала непривычно шероховатые клавиши старинного инструмента, вслушиваясь в мягкие тона шелковых струн, по которым били бархатные молоточки.

Увы, эйфория длилась недолго.

Ближе к вечеру вернулась встревоженная тетушка. Я вышла ее встречать и неприятно удивилась — Елизавета Ивановна осунулась и выглядела старше.

— Машенька, ангел мой, — сказала она, отдавая лакею перчатки, бархатную сумку и вычурную шляпу. — Я поднимусь к себе, умоюсь, капли приму. А ты распорядись, чтобы чаю подали погорячее, да с ромашкой и мятой.

Я поспешила на кухню. Конечно, не принято гостям хозяйничать в доме, но коли сама хозяйка попросила — ничего страшного. Слуги любили Елизавету Ивановну и ждали, так что самовар уже стоял на пороге, сыто побуркивая кипятком. Кухарка тотчас принялась ставить на широкий поднос «парочку» — чайник с кипятком и чайник с заваркой, молочник, розетку с медом, розетку с маслом, плетенку с теплыми еще изюмными булочками, блюдце с ломтиками холодной говядины, соленые огурчики, хлеб. Кажется, «чай» в этом доме понимали как «легкий ужин».

Лакей отнес поднос в гостиную, расправил плед на кресле, подкинул дров, поправил экран.

Тетушка спустилась стремительно, благоухая анисовыми каплями. Села в кресло и попросила:

— Машенька, налей мне чаю, руки дрожат.

Я поспешила выполнить просьбу, добавила ложечку меда, как любила Елизавета Ивановна, и уставилась на пожилую даму в ожидании.

— Побывала я у Екатерины Саввишны, — вздохнула тетя. — Удалось поговорить с ней без прикрас. Нельзя тебе, Машенька, вину на себя брать. Никак нельзя.

Я успела налить себе чаю, но тут же поставила чашку на стол — так задрожали руки.