Но он тоже заметил меня. Даже не поднимая головы, я почувствовала его взгляд.
Пальцы сами собой сжали веер. К нам кто-то подходил, тётушка что-то говорила, я заученно улыбалась, но не слышала ничего, кроме стука собственного сердца.
Пока сквозь этот шум не пробился голос графа Воронцова, тётушкиного приятеля:
— Позвольте представить вам моего польского друга. Пан Крушинский недавно из Неаполя, как и вы, княгиня.
Я подняла глаза.
Прямо передо мной стоял Станислав. Теперь, когда он был так близко, я заметила, как он осунулся. Лицо выглядело измождённым, под глазами залегли тени, будто он не спал несколько ночей. Но глаза были те же. Светлые, внимательные. Они улыбались, глядя на меня. От уголков к вискам шли тонкие лучики, а взгляд был такой же проникновенный, как в моём сне.
— Княгиня, — Станислав слегка наклонил голову. — Рад видеть вас в добром здравии.
— Благодарю, пан Крушинский, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал вежливо, но равнодушно. — Не ожидала встретить вас здесь.
— Судьба, — сказал он. — Иногда она преподносит сюрпризы.
Его губы чуть дрогнули. Я поняла: это не про судьбу. Это про записку, которую я сумела ему передать. Про то, что он ждал этой встречи так же, как я.
— Вы надолго в Петербурге? — спросила я, чувствуя, как слова застревают в горле.
— Надеюсь, достаточно, — ответил он. — Чтобы уладить все дела.
Он говорил формально, вежливо, как и положено малознакомому господину. Но в его голосе, в том, как он произнёс слово «уладить», мне послышалось другое. Я делаю всё, чтобы мы были вместе.
Граф Воронцов что-то сказал, засмеялся, похлопал Станислава по плечу и направился к другим гостям. А Станислав наклонился, чтобы поцеловать мою руку.
— После третьего танца, — шепнул еле слышно. — Оранжерея.
Я чуть заметно пожала его пальцы. Это всё, что могла под любопытными взглядами тётки, великой княгини и ещё десятка гостей, собравшихся вокруг нас.
Станислав поклонился и отошёл, растворяясь в толпе. Чёрный сюртук, прямая спина. Я продолжала смотреть ему вслед, пока кто-то не коснулся моего локтя.
— Княгиня, вы позволите?
Я повернулась к пожилому графу, который что-то спрашивал о погоде. Вежливо кивнула. Сказала, что вечер чудесен. Что я рада снова быть в Петербурге.
Граф пустился в пространные воспоминания, заговорил о молодости, о весне, о том, как рано в этом году сошёл лёд. Я отвечала. Кивала. Улыбалась.
А сама не могла отвести глаз от места, где скрылся Станислав.
Первый танец. Второй...
Я считала минуты, стараясь выглядеть спокойной. Рядом гости вели тихую беседу, в тишине между музыкальными номерами до меня долетали слова.
— ...конечно, это большое событие для всей Европы, — говорил граф Шувалов. — Гессен-Кассельский дом — древний, уважаемый.
— Император доволен, — добавила княгиня Мария. — Дата свадьбы уже назначена, Александра и Фридрих — прекрасная пара.
Я замерла.
Внутри что-то оборвалось. А потом меня охватило странное, противоречивое чувство. Одновременно и горечь, и облегчение.
Что ж, истории суждено идти своим чередом. Я не спасительница мира и не в моей власти менять чьи-то судьбы. Себя бы спасти.
Но может это и к лучшему.
— Вы слышали, Мари? — спросила герцогиня, заметив, что я смотрю в их сторону.