— Да, ваша светлость, — ответила я, заставляя себя улыбнуться. — Прекрасная новость. Я очень рада за великую княгиню и ее сиятельного жениха.
52.
Слова вышли фальшивыми, но никто не заметил. Все были заняты обсуждением деталей будущего торжества. А я сидела, сжимая веер, и думала, что порой невмешательство — единственный выход.
Александра уже больна. Она умрет при любом раскладе. Но у нее есть целый год, чтобы побыть счастливой.
Я опустила глаза, чтобы никто не увидел в них слез.
— Мари, ты бледна, — шепнула тетушка.
— Устала, — ответила я. — Слишком много впечатлений.
Тетушка кивнула, не задавая лишних вопросов.
Наконец, объявили третий танец. Музыка заиграла, пары закружились, а я сделала вид, что поправляю кружево на рукаве.
— Тетушка, — шепнула, наклоняясь к Елизавете Ивановне. — Мне нужно выйти.
Она взглянула на меня с легкой тревогой.
— Что-то не так?
— Все хорошо, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Просто... нужно в уборную.
Тетушка кивнула, отпуская. Я поднялась, извинилась перед соседями и направилась к выходу. Дуняша тенью последовала за мной.
Я не торопилась. Шла, высматривая толпу, с которой можно будет смешаться. И мне повезло — в зал как раз входила группа офицеров. Дуняша замешкалась, пропуская их. А я проскользнула между молодых, улыбающихся мужчин, любезно расступившихся передо мной, нырнула за угол, прижалась к стене и замерла, боясь выдохнуть.
Моя надсмотрщица пробежала мимо, не заметив. На секунду замерла на перекрестке коридоров, повертела головой и пошла дальше, в сторону уборных.
Я же свернула в боковую галерею, потом еще раз. Шла, не задумываясь, доверившись памяти тела.
В этой части дворца было тихо. Только редкие лакеи сновали с подносами мимо меня. Еще парочка поворотов, лестница — и вот уже передо мной чуть приоткрытая дверь в оранжерею.
Я вошла.
Внутри царил полумрак. Луна светила сквозь высокие окна, и в этом свете листья пальм отбрасывали на стены причудливые тени. Где-то капала вода. Монотонно, успокаивающе.
Станислав стоял у окна, спиной ко мне. Услышав шаги, обернулся.
— Я боялся, что вы не придете, — сказал едва слышно.
— Я тоже боялась...
Я замерла, не дойдя двух шагов. Наши взгляды пересеклись, и Станислав подался ко мне, всматриваясь так жадно, будто хотел насытиться моим видом.
— Как вы? — спросила я севшим голосом.
— Жив, — усмехнулся он. — А вы?
— Тоже.
Коротко. Без лишних слов. Мы оба знали, что эти месяцы были адом. И оба понимали, что говорить об этом не нужно.
Он сократил расстояние между нами. Со сдержанной ревностью внезапно обнял, привлек к себе и застыл. Я чувствовала его напряженные мышцы и то, как безумно колотится сердце. И даже то, как он сглотнул, прежде чем сказать:
— Я подал рапорт об отставке. Моя миссия закончена. Теперь мой долг — только перед вами, если вы позволите.