Зона расширялась. Медленно, но неуклонно, словно гигантский невидимый пузырь раздувался изнутри, поглощая все на своем пути. Не разрушая — именно поглощая. Предметы, попадавшие в зону, не исчезали и не превращались в пыль. Они просто переставали существовать, словно никогда и не были.
Чжан Вэй первым понял истинную природу угрозы, когда его астрологические инструменты показали нечто невозможное — в центре аномалии не было абсолютно ничего. Не пустое пространство, не вакуум, а именно ничего. Отсутствие самого понятия существования.
— Изначальная Пустота, — прошептал он, изучая показания приборов в своей обсерватории. — Она прорвалась в наш мир.
Экстренное собрание всех Хранителей состоялось через три дня. За это время зона расширилась еще на несколько ли, поглотив два небольших поселения. Жители успели эвакуироваться, но их дома, их история, их корни — все исчезло без следа.
— Что такое Изначальная Пустота? — спросила Лин Сяо, держа на руках полуторагодовалую Сяо Мэй, которая с любопытством разглядывала собравшихся дядь и теть.
— То, что было до создания мира, — ответил Лю Чэнь, изучавший древние тексты всю ночь. — Состояние абсолютного небытия, из которого Изначальная Сила создала все сущее. По легендам, частицы этой Пустоты остались запечатанными в глубинах реальности.
— И теперь печать разрушается? — спросила Хуа Мэй, инстинктивно прикрывая свой растущий живот — она ждала второго ребенка.
— Похоже на то, — кивнул Чжан Вэй. — Наши изменения в структуре мироздания, создание новых связей между измерениями, работа с космическими силами — все это постепенно ослабляло древние барьеры.
Ту Шань, чья связь с землей позволяла ему чувствовать изменения в планетарном теле, добавил:
— Планета болеет. Не физически — метафизически. Изначальная Пустота разъедает саму основу её существования.
— Сколько у нас времени? — спросил Ли Фэй.
— По расчетам, если расширение продолжится с той же скоростью, через год Пустота поглотит четверть континента, — ответил астролог. — Через пять лет — весь мир.
Молчание было тяжелым. Они думали, что все великие угрозы позади, что теперь их задача — лишь поддерживать мир и обучать новое поколение. Но оказалось, что их величайшее испытание только начинается.
— Можно ли остановить расширение? — спросила Шуй Лун.
— Теоретически да, — ответил Лю Чэнь. — Но для этого потребуется воссоздать изначальную печать. А это значит.
Он не договорил, но все поняли. Создание печати такого масштаба потребует жертв.
— Есть ли альтернативы? — настаивала Лин Сяо.
Мин Шань, молчавший до этого, наконец заговорил:
— Я изучал природу небытия, когда был архидемоном. Пустота — это не зло в привычном понимании. Это отсутствие самого понятия добра и зла. Её нельзя победить силой, нельзя изгнать, нельзя уничтожить.
— Тогда что можно сделать?
— Дать ей то, чего она хочет.
— А чего она хочет?
— Вернуться в изначальное состояние. Превратить все сущее обратно в небытие.
Хуа Мэй содрогнулась.
— И мы должны это позволить?
— Нет, — твердо сказал Мин Шань. — Но мы можем предложить компромисс.
— Какой?
— Создать для неё собственное пространство. Место, где она может существовать, не угрожая нашему миру.
Чжан Вэй быстро просчитал возможности.
— Для создания такого пространства потребуется объединить силы всех измерений, с которыми мы контактируем. И даже тогда.