— Говорят, с ведущими мостами проблемы.
— Верю.
— И всё?
— А что я должен сказать? Что знаю, как их сделать?
Сталин внимательно посмотрел на него.
— Не знаете?
— Нет.
— Хорошо, что хотя бы чего-то не знаете, товарищ Копец.
На этот раз улыбнулись оба. Сталин перелистнул ещё несколько листов.
— Ваши предложения уже давно живут без вас. Федоренко занимается бронетранспортёром. Авиационная промышленность — самолётами. По связи тоже работают. Вы ведь это понимаете?
— Да.
— Не мешает?
Копец сначала не понял.
— Что именно?
— Что теперь решения принимают другие люди.
— Наоборот.
— Почему?
— Потому что если всё держится на мне, значит, я ничего не сделал. Я могу погибнуть, заболеть, меня могут перевести. Система должна работать без Копца.
Сталин задержал на нём взгляд.
— Интересная мысль.
Копец едва не ответил, что уже говорил почти то же самое своим лётчикам, но промолчал. Разговор продолжался ещё долго. Сталин возвращался к отдельным вопросам, иногда неожиданно перескакивал с авиации на бронетехнику, потом снова спрашивал о подготовке лётчиков, количестве исправных радиостанций, взаимодействии с наземными постами. На часть вопросов Копец отвечал сразу, на часть — после паузы. Несколько раз честно сказал, что не знает.
Наконец Сталин отложил карандаш.
— Хорошо. Работайте.
Копец поднялся.
— Есть.
— И ещё.
Он остановился.
— Если увидите вопрос, который считаете действительно важным для боевой готовности округа, а он застрял где-нибудь между кабинетами, докладывайте через наркомат. Если там не решат — передавайте выше.
— Понял.
— Только не надо писать мне из-за каждой недостающей радиостанции.