Рычагов услышал и рассмеялся.
— Вот теперь верю, что ты действительно хотел проверить.
СБ вышли к условной цели точно по времени. Над полигоном раскрылись створки бомболюков и вниз посыпались учебные бомбы. Ракета с земли обозначила окончание упражнения. Истребители разошлись. Копец впервые за последний час позволил себе нормально выдохнуть.
— Ну? — спросил Павлов.
— Что — ну?
— Победил?
— Пока никто.
— Бомбардировщики дошли.
— Дошли.
Рычагов убрал бинокль.
— А вот теперь начинается самое интересное.
Плёнки проявляли почти два часа. Копец за это время успел трижды выпить чай, один раз выйти покурить, хотя обычно не курил, и выслушать версии всех командиров. Каждый видел свой бой. Командир И-16 был уверен, что минимум один его самолёт атаковал СБ. Командир «Чаек» утверждал, что атака была сорвана. Стрелок СБ говорил, что И-16 действительно вошёл в прицел, но отвернул раньше, чем занял устойчивое положение.
— Вот поэтому, — сказал Рычагов, — я и люблю плёнку.
Наконец принесли результаты, все собрались в небольшом классе. На стене висела карта района. Командир, отвечавший за обработку фотоматериалов, явно нервничал.
— Докладывайте, — приказал Тимошенко.
— По результатам фотокинопулемётов и показаниям посредников…
Он заглянул в бумаги.
— Группа И-16. Три самолёта получили условные поражения, один — условное повреждение.
Копец не пошевелился.
— Группа И-153. Два условно уничтожены.
Павлов улыбнулся. Рычагов бросил на него взгляд.
— Подождите.
Командир продолжил:
— По бомбардировщикам зафиксирован один выход И-16 на дистанцию возможного открытия огня. Однако устойчивого сопровождения цели в прицеле и зачётной очереди, соответствующей установленным условиям поражения, плёнка не показывает. Атака по СБ не засчитана.
Тишина.
— То есть? — спросил Тимошенко.
— Ни один бомбардировщик условно не сбит, товарищ маршал.
— Все девять дошли?
— Все девять.
Тимошенко посмотрел на Копеца.