Рычагов, не отрывая бинокля от неба, сказал:
— Сейчас посмотрим, чему ты их научил.
Копец промолчал, его гораздо больше интересовало другое, чему он не сумел их научить.
Первым противника заметил ведущий верхней пары И-153. Шесть точек появились справа, немного выше.
— Вижу шесть. Две тройки. Справа сверху.
Ответ пришёл почти сразу:
— Первый, вижу.
— Третий, вижу.
Никаких криков, никаких длинных приказов. Командир шестёрки сказал:
— Работаем по плану. Первая — встречает. Вторая — прикрывает правый проход. Третья — остаётся у бомбардировщиков.
Три коротких подтверждения. И-16 имели преимущество в скорости и высоте и не собирались его выбрасывать. Обе тройки разошлись. Первая пошла чуть левее, заставляя верхнюю пару «Чаек» реагировать, вторая начала обход справа. Ведущий первой пары И-153 понял замысел почти сразу. Если он бросится на ближайшую тройку всей группой, вторая получит свободную дорогу к СБ.
Командир И-16 действовал грамотно. Он не собирался доказывать, что более быстрый моноплан способен перекрутить биплан на горизонтали. Его расчёт был прост: заставить прикрытие раздёргаться, использовать преимущество в скорости и хотя бы одной тройкой выскочить к СБ. В настоящем бою этого могло оказаться достаточно. Несколько секунд устойчивого огня по строю бомбардировщиков — и упражнение для прикрытия можно считать проваленным.
На «Чайках» это тоже понимали. За последние недели Копец до хрипоты вбивал им одну мысль: не смотреть на ближайшего противника как на единственную цель. В воздухе всегда существовала задача важнее того самолёта, который прямо сейчас оказался перед носом. Сегодня такой задачей были девять СБ.
— Второй, за мной. Не вязнем.
«Чайки» пошли навстречу первой тройке, сближение заняло секунды. И-16 открыли условный огонь первыми, фотопулемёты защёлкали. Ведущий И-153 резко отвернул, ведомый повторил движение. Тройка И-16 проскочила мимо и тут проявилась первая разница. Чтобы повторить атаку, тройке пришлось разворачиваться вместе. «Чайки» уже крутили значительно более тесный вираж. Через несколько секунд ведущий И-153 оказался внутри разворота крайнего И-16. Короткая очередь фотопулемёта, но преследовать своего противника он не стал.
— Первый, возвращаюсь.
— Принял.
Именно в этот момент вторая тройка И-16 пошла к СБ.
— Справа! — крикнул кто-то из наблюдателей.
Рычагов уже видел.
— Не кричите. Они вас всё равно не слышат.
Тимошенко опустил бинокль.
— Пройдут?
Копец не ответил. Вторая пара «Чаек» уже шла навстречу, но три против двух. И-16 разделились, два продолжили движение к бомбардировщикам, третий пошёл на «Чайки», пытаясь связать их боем. Копец невольно сжал кулак. Вот оно, самый неприятный вариант. Если оба И-153 ввяжутся в бой с одним И-16 — два других проходят. Ведущий «Чайки» сделал именно то, чего Копец от него требовал на тренировках. Он не принял бой. Пара разошлась. Ведомый встретил отвлекающий И-16, а ведущий продолжил движение к двум прорывающимся. На несколько секунд пара перестала существовать как строй, но не как система.
— Хорошо, — тихо произнёс Рычагов.
Копец посмотрел на него, тот не отрывался от бинокля. Один И-16 попытался пройти сверху. И-153 потянулся за ним, но быстро стало ясно — не догонит, тогда ведущий не стал преследовать. Он повернул к бомбардировщикам не за противником. К точке, в которой противник должен был оказаться, чтобы атаковать СБ. Это изменило геометрию боя. И-16 был быстрее, но теперь ему приходилось не убегать от «Чайки», а идти туда, где она его ждала. Второй И-16 попытался проскочить ниже. И тут в дело вошла третья пара, до этого не участвовавшая в схватке.
— Вот теперь понял, — сказал Павлов.
— Что? — спросил Тимошенко.
— Почему три пары.
Рычагов ответил вместо него: