— Место найдём. Но придётся немного уменьшить баки.
— Насколько?
Инженер назвал приблизительную величину, сразу оговорившись, что точный расчёт будет позднее. Яковлев несколько секунд смотрел на чертёж, затем покачал головой.
— Нет. Сто пятьдесят.
— Триста крупнокалиберных на самолёт, плюс пушка, ему хватит.
— Дополнительные сто патронов тоже лишними не будут.
— А бензин лишним бывает?
Инженер улыбнулся:
— Пока вроде нет.
— Вот и я о том же. Истребитель должен не только стрелять. Ему надо долететь до района, найти противника, провести бой и вернуться. А иногда ещё и сопровождать кого-нибудь или висеть над войсками. Лишние минуты в воздухе могут оказаться дороже дополнительной очереди.
Яковлев снова посмотрел на схему.
— Нам не нужна летающая оружейная платформа. Поликарпов пусть строит свою. У него другая задача. Нам нужна рабочая лошадка фронта. Достаточно быстрая, достаточно манёвренная, хорошо вооружённая и, главное, простая в производстве и эксплуатации.
— Тогда сто пятьдесят.
— Сто пятьдесят.
Он провёл пальцем вдоль крыла.
— И сразу думайте, как всё это будут обслуживать в полку. Не здесь, где вокруг инженеры, а на полевом аэродроме. Чтобы оружейник не проклинал конструктора каждый раз, когда полезет к пулемёту, иначе замучаетесь икать.
Через несколько минут разговор ушёл уже в детали конструкции. Яковлев слушал вполуха, одновременно размышляя о другом. Копец, сам того желая или нет, предложил ему весьма выгодную сделку. И-185 получал свою небольшую нишу, элита, несколько полков настоящих воздушных асов. Что смогут выжать из этого истребителя максимум. МиГ — свою, высотную, разведчик и перехватчик. Зато всё огромное пространство между ними мог занять Як, становившийся рабочей лошадкой авиации. Пожалуй, мешать Поликарпову теперь действительно не имело смысла. Пусть строит. Если получится действительно выдающийся самолёт — ВВС получат нужную машину. Если нет — тем более никаких проблем. А вот свой истребитель теперь следовало довести так, чтобы никому больше не пришло в голову искать ему замену.
В Белорусском особом военном округе проблемы были куда менее изящными.
— Иван Иванович, — мрачно произнёс Павлов, разглядывая очередную бумагу, — когда ты попросил у меня первые два грузовика, я почему-то решил, что речь идёт о двух грузовиках.
Копец невинно развёл руками.
— Я тоже.
— Вот поэтому я тебе больше не верю.
Копец рассмеялся. На столе перед Павловым лежала ведомость машин, которые предлагалось передать для переоборудования. После успешных испытаний спор о самой идее бронетранспортёра закончился. Теперь начинался куда более неприятный спор — сколько именно исправных грузовиков армия готова пожертвовать ради того, чтобы получить бронемашины.
— Не все сразу, — сказал Копец. — По мере готовности брони.
— От этого мне легче?
— Должно быть. Пока бронекорпус не готов, машину никто не забирает.
— А потом забирает.
— Потом забирает, но учти, БТР также перевозит бойцов, а ТЗМ грузы. Их ведь не на сторону забирают, переделают и вернут, но уже в новом качестве.
Павлов тяжело вздохнул.
— Ладно. Сколько мастерских?