— Хорошо. Давайте ещё раз. Основная высота боя?
Разговор продолжился. Теперь это уже не было обсуждением судьбы проекта, а постепенно превращалось в техническое задание, причём Копец сознательно говорил только о том, что хотел получить на выходе. Скорость и скороподъёмность, вертикальный манёвр, обзор из кабины, управляемость, надёжная радиосвязь, мощное вооружение и возможность обслуживать самолёт не в заводском ангаре, а на обычном фронтовом аэродроме. Поликарпов несколько раз пытался вытянуть из него конкретные цифры, но Копец упорно возвращался к одному и тому же принципу.
— Не гонитесь за рекордом. Если ради дополнительных десяти километров в час технику придётся обслуживать втрое дольше, мне эти десять километров не нужны.
— Иногда именно десять километров решают бой.
— Тогда нужны. Вы лучше меня знаете, где проходит граница. Только самолёт должен воевать в полку, а не выигрывать соревнование опытных машин.
Поликарпов перестал писать.
— Это вы хорошо сказали.
Копец пожал плечами.
— Потому что мне потом на нём воевать.
Конструктор снова посмотрел в блокнот.
— Значит, главное для вас не максимальные характеристики сами по себе, а их сочетание?
— Именно. Если самолёт способен показать великолепную скорость один раз на испытаниях, а потом механики сутки готовят его к следующему вылету, мне такой самолёт не нужен. Война — это не один вылет. Лётчик должен сесть, заправиться, пополнить боекомплект и снова подняться в воздух.
— Это неизбежно потребует компромиссов.
— Я понимаю. Поэтому и не называю вам цифры. Вы знаете возможности машины и промышленности лучше меня. Я могу сказать только, что нужно лётчику.
— Хороший обзор назад?
— Обязательно.
— Бронезащита?
— В разумных пределах. Лётчика надо защищать, но если ради этого машина перестанет быть истребителем, смысла нет. Решайте сами, сколько можно поставить без серьёзной потери характеристик.
— Радиостанция?
— На каждой машине. Не на командирской, не через одну — на каждой. И чтобы в воздухе ей можно было пользоваться, а не просто возить для отчётности.
Поликарпов усмехнулся:
— Здесь вы требовательны.
— Потому что без связи никакой нормальной работы парой не получится. Я могу научить лётчиков держаться друг за друга, но если они не способны предупредить ведомого о противнике, половина смысла теряется.
Поликарпов сделал ещё несколько записей.
— Теперь я, кажется, понимаю, чего вы хотите. Не рекордный самолёт.
— Боевой.
— Который можно строить серийно.
— И который сможет обслуживать обычный полковой техник.
— Для лучших лётчиков.
— Да. Массовым он не будет. И не должен. Хороших пилотов всегда меньше, чем самолётов. Вот им и надо дать машину, на которой они смогут использовать своё преимущество полностью.