— Нет. Работы по нему никто не прекращает. Если Швецов всё же доведёт двигатель до ума, то он нам ещё пригодится. Но ждать только его мы больше не можем. Начинаем рассчитывать машину под М-82.
Теперь переглянулись уже откровенно.
— Он же сырой.
— Знаю.
— Ресурс…
— Тоже знаю.
Поликарпов поднял ладонь, останавливая возражения.
— Давайте сразу договоримся об одном. М-82 сырой. Я это знаю, вы знаете, и Швецов знает лучше нас всех вместе взятых. Проблем у двигателя хватает, но М-71 ещё неизвестно, когда будет доведён до состояния, позволяющего говорить о нормальной серии. А по М-82 хотя бы есть смысл проверить, можно ли быстрее довести его до приемлемого состояния.
— Но характеристики машины упадут.
— Упадут, — спокойно согласился Поликарпов. — И всё равно, если расчёты верны, останутся более чем достойными, а теперь главное.
Он обвёл взглядом сидящих за столом.
— Если мы не сделаем этот истребитель под М-82, проект закроют.
На этот раз никто не заговорил.
— Нам никто этого официально не объявлял, — продолжил Поликарпов. — И бумагу с такой формулировкой вы не увидите. Но я вам говорю: это наш последний шанс. Не сумеем показать машину, которую можно довести до серии в разумные сроки, — вместо неё возьмут другую. И будут по-своему правы, поскольку воевать чертежами невозможно.
Один из инженеров нахмурился:
— Значит, М-82 становится основным?
— Для этой машины — да. М-71 оставляем как перспективный вариант, но все силы сейчас на М-82. Начинайте считать мотораму, капотирование, охлаждение, центровку. С мотористами Швецова работаем напрямую, нашли проблему — сразу сообщаем им. Они нашли проблему — сразу сообщают нам, никакой переписки на месяц.
— А если двигатель всё равно не даст необходимого ресурса?
— Тогда не даст. Копец не требовал от меня завтра поставить самолёт на конвейер. Он предложил сделать опытную машину и проверить, что из этого получится. Если мотор не потянет — вопрос снимается.
Поликарпов помолчал и добавил:
— Но если потянет, у нас будет истребитель, поэтому считайте, товарищи, что другого шанса у нас может не быть.
На лицах людей появилось то выражение, которое он хотел увидеть. Не восторг и не привычное казённое «будет выполнено», а понимание того, что речь действительно идёт о судьбе всей работы.
— Теперь вооружение.
Он развернул следующий лист.
— Три ШВАК.
Кто-то негромко присвистнул.
— Три?
— Три двадцатимиллиметровые пушки.
— Николай Николаевич, это уже не истребитель, а летающая батарея.
— Именно этого от нас и хотят. Самолёт завоевания превосходства в воздухе. Он должен иметь преимущество не только в скорости и вертикальном манёвре. Если лётчик правильно вышел на огневую позицию, одной короткой очереди должно хватить и на истребитель и на бомбардировщик.