Поликарпов провёл пальцем по краю чашки.
— А вооружение?
Здесь Копец чувствовал себя увереннее.
— Пушки, только пушки, я уже говорил — одна короткая очередь и всё, противник летит к земле грудой металлолома.
— Сколько?
— Сколько сможете поставить без превращения самолёта в утюг.
Поликарпов улыбнулся.
— Очень точное техническое задание.
— Я лётчик, Николай Николаевич, а не конструктор. Мне нужно выйти на противника, дать короткую очередь и увидеть, как он падает. А сколько пушек и где вы для этого поставите — ваша работа.
— Три ШВАК вас устроят?
Копец задумался. Три двадцатимиллиметровые пушки — это уже совсем другой разговор.
— Если самолёт нормально их потянет — более чем.
— Боекомплект не бесконечный.
— Поэтому стрелять надо не длинными очередями.
Поликарпов внимательно посмотрел на него.
— Вы сами много стреляли в воздухе?
— Достаточно.
— Тогда понимаете, что даже хороший лётчик не всегда сразу кладёт прицел точно на цель.
— Понимаю.
Копец на мгновение задумался.
— Поэтому я и думал о пристрелочном пулемёте. Возможно, имеет смысл оставить один ШКАС с трассирующими патронами. Если лётчик уверен в прицеле — сразу работает пушками. Если сомневается — короткая очередь, увидел трассу, внёс поправку и после этого ударил из пушек.
Поликарпов задумчиво покачал головой.
— Дополнительный пулемёт, боекомплект, система управления. Всё это вес.
— Вот поэтому и говорю: возможно. Посчитаете. Если пользы меньше, чем вреда, выбрасывайте мою идею и делайте по-своему.
— А крупнокалиберные пулемёты?
— При трёх двадцатимиллиметровых пушках? По-моему, уже лишнее. Лучше этот вес отдать боекомплекту или топливу. Но опять же — вам виднее.
Поликарпов впервые за весь разговор откровенно улыбнулся.
— Вы действительно не пытаетесь конструировать самолёт вместо конструктора.
— А зачем? Тогда зачем мне вы?
Несколько секунд они смотрели друг на друга, после чего оба рассмеялись. Напряжение окончательно исчезло. Поликарпов достал из портфеля блокнот.