— Два.
— Я здесь.
— Хорошая машина.
— Очень вовремя заметил.
— Лучше поздно.
Слева через строй бомбардировщиков прошла ещё одна пара Яков. Один «Хейнкель» начал отставать, чуть дальше горел другой. Но немцы не собирались позволять расстреливать себя безнаказанно. Истребители прикрытия возвращались, теперь уже никто из них не пытался утащить русских за собой. Они держались возле бомбардировщиков, атаковали коротко, парами, стараясь не разрывать строй. Немецкий командир быстро понял, что прежняя тактика против этих машин не работает. Русские больше не уступали в скорости и вверх уходили почти так же легко. Оставалось одно — не позволить им сосредоточиться на бомбардировщиках.
— Не преследовать! — снова приказал он. — Только прикрытие группы!
В этот момент над ним прошла пара русских. Кошачья морда мелькнула совсем рядом. Командир дёрнул машину в разворот, русский не пошёл следом. Он продолжил движение к бомбардировщикам и именно это оказалось хуже всего. Эти люди не охотились за победами, они выполняли задачу.
Бой растянулся на несколько минут. Для людей в воздухе они показались часом. На земле — мгновением. Копец стоял возле радиостанции и слушал обрывки переговоров.
— Третий, не уходи…
— Вижу…
— Справа пара…
— Не преследовать…
— Ведомый, ко мне…
Потом:
— Бомберы разворачиваются.
Копец поднял голову.
— Все?
Радист прислушался.
— Часть продолжает курс. Часть разворачивается. Несколько сбросили бомбы.
— Где?
Ещё несколько секунд.
— Не доходя до цели.
Копец ничего не ответил. Вот теперь можно было считать, что первый экзамен начался по-настоящему. Не сколько сбили. Не сколько заявят после посадки. Главное — немецкий удар уже ломался. Часть бомбардировщиков продолжала идти к цели, но строй распался. Одни машины отстали, другие сбились в более плотные группы, третьи после повреждений повернули обратно. Истребителям приходилось не атаковать русских, а латать дыры в прикрытии. Цена тоже была. Один Як сообщил о повреждении двигателя и пошёл на восток. Второй получил очередь в крыло. Ещё один перестал отвечать. Копец услышал это и сжал челюсти. Новые машины не делали людей бессмертными и никогда не сделают. Но теперь его лётчики хотя бы выходили в бой не с заведомо худшими картами на руках. Когда первые Як-3 показались над аэродромом, перегонщики вышли к полосе вместе с механиками. Самолёты возвращались не такими, какими улетели. На одном была пробита обшивка крыла. У другого тянулась полоса масла по борту. Третий садился с выпущенным только в последний момент шасси. Но они возвращались.
Один.
Второй.
Третий.
Пара за парой.
Механики считали вслух. Лётчики, ещё вчера перегнавшие сюда новые машины, тоже считали. Теперь они уже не смотрели на Яки как на собственные самолёты. Они ждали тех, кто сидел внутри. Лебедев посадил машину одним из последних. Зарулил на стоянку, выключил двигатель и несколько секунд просто сидел в кабине. Потом отстегнулся и выбрался наружу. Механик уже осматривал его крыло.
— Дырка.