— Они снова отошли?
— Да, господин генерал-фельдмаршал.
— Когда?
— Предположительно между двумя и четырьмя часами ночи.
— Потери?
Офицер замялся.
— У русских?
Фон Бок посмотрел на него.
— Наши.
— Уточняются.
Ответ ему не понравился.
— Тогда зачем вы пришли докладывать?
— Есть предварительные данные. Перед отходом русские провели артиллерийский налёт. Затем их арьергард удерживал дорогу около двух часов. При попытке обхода наши передовые части попали на минное поле.
— Танки?
— Семь машин потеряно безвозвратно или требует тяжёлого ремонта. Ещё несколько повреждены.
— Русские танки?
— Не обнаружены.
Фон Бок медленно выдохнул. Вот это раздражало сильнее всего. Если бы русские цеплялись за каждую деревню, всё было бы понятно. Обойти. Прижать. Окружить. Уничтожить. Так и должен был выглядеть разгром. Но противник всё чаще отказывался играть эту роль. Он контратаковал там, где видел возможность. Отступал там, где позиция становилась невыгодной. И, что особенно неприятно, научился прикрывать отход. Не везде. Не всегда. Некоторые части по-прежнему попадали под удар, теряли управление, бросали технику. Пленные шли на запад. Но огромных котлов, которых ожидали после первых ударов, не возникало. Главная масса Западного фронта продолжала отходить.
— Авиация?
— Активна.
Фон Бок поднял взгляд.
— Это я уже слышал.
— Появились новые истребители.
— Сколько?
— Пока немного. Точное число неизвестно.
— Тип?
— Не установлен.
— То есть вы не знаете ни сколько их, ни что это за самолёты?
Офицер выдержал паузу.
— Мы знаем, что они быстрее большинства ранее встречавшихся русских истребителей. Вооружение — пушка и крупнокалиберные пулемёты. Действуют парами.