Фон Бок усмехнулся без всякого веселья.
— Разумеется, парами.
Это уже перестало удивлять. Русские истребители летали парами. Привычных троек здесь почти не встречалось. Русские наблюдатели висели высоко над полем боя. Русские штурмовики и старые бипланы с ракетами появлялись у дорог именно тогда, когда там скапливался транспорт. Русские танковые части почему-то всё реже уходили вперёд без пехоты. Отдельно каждое изменение можно было объяснить случайностью. Вместе они случайностью не были.
— Кошки? — спросил фон Бок.
Офицер понял сразу.
— Да. Опознавательный знак снова отмечен.
— Значит, те же.
— Вероятно.
Офицер помедлил.
— Есть ещё одно сообщение. Русская дальняя авиация продолжает ночные действия. После первого удара по Берлину отмечены новые вылеты в западном направлении. Пока невозможно установить, какие цели выбраны на этот раз. Фон Бок ничего не ответил. Сам по себе налёт на Берлин не мог остановить танковые группы и не менял положения его армий на карте. Но он означал другое: советская авиация не только не исчезла после первых ударов, как предполагалось планом, но уже позволяла себе тратить силы на цели далеко за фронтом. Это плохо сочеталось с картиной разгромленного противника. Фон Бок подошёл к карте.
— А генерал Копец?
— По-прежнему командует авиацией Западного фронта.
— И Павлов?
— На месте.
Два имени. Ещё неделю назад ни одно из них не значило для немецкого командования ничего особенного. Теперь значило.
— Продолжайте собирать всё, что касается новых самолётов. Скорость, высота, вооружение, характер боя. И отдельно — части с этой кошкой.
— Да, господин генерал-фельдмаршал.
Фон Бок снова посмотрел на красную линию. Она двигалась на восток. Только почему-то это уже не радовало так, как должно было.
В Москве тоже учились смотреть на карту иначе. Сталин слушал доклад молча. Докладывали о Западном фронте. Потом о Северо-Западном. Потом о Юго-Западном. Цифры были тяжёлыми. Потерянные города. Разрушенные аэродромы. Сожжённые танки. Оставленные склады. Пропавшие без вести части. Никаких чудес не произошло. Красная Армия отступала. Но теперь становилось видно и другое. Не везде одинаково.
— Павлов снова просит разрешения оставить рубеж? — спросил Сталин.
— Не разрешения. Докладывает о начале отхода в соответствии с ранее утверждённым планом.
Сталин посмотрел на карту.
— Куда?
Ему показали.
— Почему?
— Позиция неудобна для длительной обороны. Следующий рубеж подготовлен лучше. Артиллерия уже отводится.
— А немцы?
— Продолжают наступление.
— Значит, Павлов опять отдаёт землю.
Никто не ответил. Сталин поднял глаза.