Ещё до войны Павлов согласился с предложением не ставить старые многобашенные машины в один ряд с КВ и Т-34. Часть Т-28 успели экранировать, их броня стала заметно крепче, но это всё равно не превращало их в тяжёлые танки нового поколения. Зато после того, как передний эшелон заставлял противника открыть огонь и обнаружить позиции, недостатки Т-28 уже не имели такого значения, а достоинства оставались.
Первая машина остановилась возле разбитой противотанковой позиции и довернула главную башню. Семидесятишестимиллиметровая пушка ударила по пулемётной точке впереди. Почти одновременно заработали пулемёты в обеих башнях. Две маленькие передние башни, давно считавшиеся признаком устаревшей конструкции, внезапно оказались весьма удобны именно здесь. Один ДТ прочёсывал правую обочину, второй бил по траншее слева, пока пулемёт главной башни работал туда же, куда смотрело орудие. Т-28 мог вести огонь сразу в нескольких направлениях, прикрывая себя и следующую за ним пехоту.
Второй Т-28 прошёл немного левее. Из-за посадки по нему открыли огонь, и почти сразу все три пулемёта перенесли огонь туда. Пехотинцы, двигавшиеся за танками, увидели направление и залегли. Главная башня медленно довернулась.
Выстрел.
На опушке взметнулась земля, танк двинулся дальше. Именно этого от Т-28 теперь и требовали. Не идти первым под противотанковые пушки и не пытаться изображать из себя тяжёлый КВ. Идти за первым эшелоном и уничтожать то, что пережило его удар.
Старая машина внезапно получила работу, для которой подходила значительно лучше, чем для лобового прорыва. Пушка позволяла разбивать полевые укрепления, а несколько пулемётов буквально выметали пехоту с тех позиций, которые уже прошли КВ и Т-34. Ещё дальше двигались БТ и бронетранспортёры. Когда в немецкой обороне появлялась настоящая брешь, начиналась уже их работа.
Пехота на этот раз тоже не оставалась где-то позади. БТРы шли за танками настолько близко, насколько позволял огонь. Когда впереди заработал пулемёт, одна машина свернула с дороги, остановилась за складкой местности, и бойцы начали выскакивать наружу. Через минуту они уже растекались по земле вслед за танками.
Следующая противотанковая позиция оказалась значительно серьёзнее. КВ получил два попадания почти подряд. Первое снова ничего не сделало. Второе перебило гусеницу. Танк дёрнулся и остановился.
— Гусля!
— Вижу!
Башня продолжала поворачиваться. Машина больше не могла идти вперёд, но стрелять могла.
Ещё один Т-34 проскочил мимо, а затем вспыхнул. Снаряд ударил сбоку, где броня уже не спасла. Немцы быстро поняли: если обычная противотанковая пушка не справляется, приходится искать что-нибудь серьёзнее.
Первое 88-мм зенитное орудие советские танкисты не увидели. КВ шёл впереди, когда огромный удар буквально встряхнул машину. Бронебойный снаряд пробил броню, и танк остановился, выпуская дым. Второй выстрел пришёлся по Т-34. Теперь уже стало ясно, откуда стреляют.
По радио пошёл короткий доклад. Координаты почти сразу ушли дальше. Через несколько минут над дорогой появились две «Чайки». Они прошли низко, почти цепляя верхушки деревьев. Немцы успели открыть огонь, но И-153 уже вышли на цель. Ракеты сорвались с направляющих, затем самолёты ударили из пулемётов.
Зенитное орудие не обязательно требовалось уничтожить прямым попаданием. Достаточно было заставить расчёт броситься в укрытие на те несколько минут, которые были нужны танкам. Одна из «Чаек» едва успела уйти от трассирующей очереди. Самолёт качнулся, проскочил над деревьями и исчез. Танкисты не знали, попали в него или нет: у них были свои заботы.
КВ и Т-34 снова пошли вперёд, за ними двинулись Т-28, а следом — пехота на БТРах.
Немецкие танки появились около полудня. В другом случае встреча могла бы закончиться совершенно иначе. Немецкие экипажи имели опыт Польши, Франции и Балкан. Они лучше видели поле боя, быстрее передавали команды, увереннее взаимодействовали между собой. Вот только сейчас им пришлось столкнуться с противником, которого ещё два дня назад они представляли совсем иначе.
Первый Т-34 промахнулся, немецкий танк ответил почти мгновенно. Снаряд ударил в наклонный лоб тридцатьчетвёрки и рикошетом ушёл в сторону. Второй выстрел советского танка оказался точнее. Немецкая машина остановилась.
Справа тяжёлый КВ медленно разворачивал башню. Он казался неповоротливым и слишком большим, но попадания лёгких противотанковых пушек оставляли на нём отметины, не останавливая машину. Это не делало советские танки неуязвимыми. Один КВ потерял гусеницу. Второй получил попадание в борт. Т-34 горели. Несколько машин остановились из-за неисправностей. Один экипаж, выскочив из подбитого танка, почти сразу попал под пулемётный огонь.
Немцы маневрировали лучше. Несколько их машин попытались обойти советские танки сбоку, пользуясь складками местности. Где-то это удалось. Один Т-34 получил два попадания в борт и загорелся. В другом месте немецкая машина сама подставилась под пушку КВ.
Бой распался на отдельные схватки. Радио трещало. Командиры теряли соседей, снова находили их, запрашивали артиллерию, ругались на отставшие машины и продолжали идти вперёд.
На одном из участков три немецких танка попытались обойти остановившийся КВ. Тот уже не двигался: гусеница лежала на земле, а вокруг машины чернели следы попаданий. Немцы явно приняли его за выведенный из строя. Башня КВ внезапно ожила, когда первый немецкий танк подставил ей свой борт.
Выстрел.
Немецкая машина остановилась.
Остальные две тут же разошлись в стороны. Одна скрылась за складкой местности, вторая успела выстрелить. Снаряд ударил в башню КВ. Тяжёлый танк ответил снова. Попал или нет, экипаж уже не видел: цель исчезла, но обход сорвался.
Такие маленькие эпизоды нигде не появлялись на штабной карте. На ней оставались только стрелки и номера частей. Здесь же из них складывалось главное — немецкие танки больше не могли просто двигаться вперёд, рассчитывая, что противник рассыплется после первого удара.
Советские танки не превратились внезапно в непобедимую силу, но они продолжали двигаться. А за ними впервые не исчезала пехота. Бронетранспортёры подвозили её туда, куда раньше бойцам пришлось бы идти несколько километров пешком под огнём и бомбами. Установленные на машинах «Максимы» позволяли поддерживать огнём свой десант ещё до спешивания. Потом БТРы уходили за укрытия или двигались дальше за танками, не пытаясь изображать из себя машины, способные выдержать прямое попадание противотанкового снаряда.
Именно этого от них никто и не требовал. Они должны были доставить людей, и они их доставляли.
Над полем боя шла своя война. Копец не обещал Павлову господства в воздухе и сдержал слово в обеих частях. Немецкие самолёты появлялись постоянно, но спокойно работать им не давали. И-16 встречали истребительное прикрытие. «Чайки» держались ниже и вмешивались там, где появлялась возможность ударить по немецким штурмовикам или наземным целям. МиГи, как и прежде, старались не втягиваться в бой без необходимости. Их работа находилась выше и дальше.
Один из них обнаружил колонну почти случайно. Лётчик уже собирался уходить на следующий участок, когда заметил на дороге длинную цепочку машин. Танков почти не было. Грузовики, тягачи, бензовозы, несколько бронетранспортёров, мотоциклы.