Немцы заметили их заранее. После первого налёта зенитное прикрытие усилили, несколько расчётов успели занять позиции. Но теперь самолётов было слишком много.
«Чайки» пошли вниз первыми.
С земли они действительно напоминали огромных птиц. Верхнее крыло, нижнее, широкая дуга разворота — на мгновение силуэт становился похож на распахнутые крылья. Потом от них отделились ракеты. Один из немецких солдат, лежавший возле грузовика, увидел, как первая пара пронеслась над дорогой. На борту ведущего мелькнула знакомая морда кота.
— Коты! Опять коты!
Его никто не переспросил.
Ракеты ударили возле зенитной установки, следующая пара прошла пулемётами. Один расчёт продолжал стрелять, другой замолчал, третья установка перенесла огонь на приближавшиеся бомбардировщики. Полностью подавить зенитки «Чайки» не смогли и не должны были. Их задача заключалась в другом — заставить расчёты пригнуться, нарушить прицеливание и дать СБ несколько лишних секунд. И эти секунды появились.
Бомбардировщики вышли на цель крупной группой. Внизу уже не было растянутой по дороге движущейся колонны, которую трудно накрыть одним ударом. Перед мостом стояли десятки, а дальше сотни машин. Часть успела разойтись по обочинам, некоторые спрятались под деревьями, но многие всё ещё находились на дороге. Первые бомбы легли далеко. Несколько взрывов подняли землю возле реки, один пришёлся почти в воду. Следующая группа довернула точнее. Дорога исчезла под разрывами. Один грузовик вспыхнул сразу, затем загорелась цистерна. Пламя перекинулось на стоявшую рядом машину. Ещё через несколько секунд произошёл взрыв значительно сильнее остальных — вероятно, попали в боеприпасы. Осколки и обломки разлетелись по дороге, несколько машин загорелись уже от них. Кто мог, пытался уехать, но впереди оставался мост, а сзади дорогу перекрывали горящие автомобили.
«Чайки» прошли следом. Теперь они били уже не по зениткам, а по тому, что пилоты могли уверенно распознать: цистернам, тягачам, грузовикам, скоплениям техники. Ракеты ушли с нескольких машин, остальные работали пулемётами. Никто не пытался уничтожить всё. Два прохода для основной группы, затем сбор и уход.
Немецкие истребители всё-таки появились, но И-16 встретили их раньше. Воздушный бой завязался в стороне и выше ударной группы. Один Bf 109 сумел прорваться к СБ, сделал атаку и повредил бомбардировщик, однако две «Чайки» заставили его отказаться от второго захода. Они не пытались догнать «Мессершмитт», когда тот ушёл вверх, а сразу вернулись к бомбардировщикам. Копец именно этого и добивался. Не победить Bf 109 на его условиях. Не доказывать, что старый биплан лучше нового немецкого истребителя. Выполнить задачу и вернуться.
На земле картина выглядела значительно хуже. Мост сам по себе почти не пострадал, но теперь это уже не имело значения. Подход к нему был завален повреждённой техникой, несколько автомобилей горели непосредственно возле въезда, а за ними полыхала длинная полоса дороги. Уцелевшие машины пытались уходить через поле, застревали, разворачивались, мешали друг другу. Тот самый унтер-офицер, который несколько часов назад смеялся над рассказом о нарисованном коте, сидел за насыпью и смотрел на уходящие бипланы. Один из них сделал разворот, и на мгновение крылья раскрылись на фоне светлого утреннего неба. Кто-то рядом сказал:
— Чёртовы «Чайки».
Другой ответил:
— Чёрные ангелы.
— Что?
— Лётчики вчера так их назвали. Schwarze Engel. Посмотри снизу, когда они идут на тебя.
Унтер-офицер ничего не ответил. Он смотрел на горящие машины и думал совсем о другом.
— Они знали.
— Что?
— Первый налёт. Восемь самолётов. Они могли стрелять по всей колонне, но били только сюда.
Теперь понял и второй.
— Они остановили нас.
— Да. Они ждали, пока мы соберёмся.
Через несколько часов эта мысль появилась уже в донесении. Формулировалась она значительно суше: советская авиация целенаправленно создаёт заторы на переправах и узких участках дорог с последующим нанесением массированных бомбовых ударов по скопившимся в заторе войскам. Рекомендовалось не допускать скопления транспорта возле повреждённых переправ, заранее организовывать объезды и усиливать противовоздушное прикрытие важных дорожных узлов. Противоядие появилось, но тем, кто утром оказался возле моста, от этого было не легче.
Копец получил результаты значительно позже. Точных цифр никто не знал. Пилоты докладывали десятки горевших машин, разведчик подтвердил большой пожар и перекрытую дорогу. Сколько автомобилей действительно уничтожено, сколько можно будет восстановить, сколько немцы просто бросят при дальнейшем продвижении, выяснить пока было невозможно.
— Записывать сколько? — спросил начальник штаба.
— Нисколько.
— Опять?
— Запишите: движение через мост прекращено, на дороге крупный пожар, имеется значительное количество повреждённой техники. Этого достаточно.
— А если завтра немцы всё расчистят?
— Значит, завтра запишем, что расчистили.