— Вот эта станция.
— Днём там отмечали эшелоны и машины.
— А вечером?
— Последнее сообщение около восьми. Движение продолжалось.
— Эта?
— Склад или перевалочный пункт. Точно не знают. Много грузовиков.
— Хорошо. А здесь?
Начальник штаба покачал головой.
— Слишком близко к нашим. К ночи положение могло измениться.
— Убираем. Нам только своих сейчас не хватало разбомбить.
Цели постепенно делились на основные, запасные и те, которые лучше вообще не трогать без дополнительного подтверждения. Копец прекрасно понимал ограниченность возможностей ночной авиации. Никакого волшебного превращения советских лётчиков в мастеров ночного прицельного бомбометания за один год не произошло. Погода, дым, облачность, ошибки в ориентировании и обычная человеческая усталость никуда не исчезли. Если просто отправить десятки самолётов искать ночью точку на карте, половина потеряет цель, кто-нибудь ударит не туда, а несколько экипажей будут кружить до тех пор, пока не нарвутся на зенитный огонь или не останутся без горючего. Поэтому задача должна быть простой. Первый эшелон находит заранее известную цель и делает её видимой, второй бьёт уже по тому, что видно, а третий приходит на добивание только тогда, когда есть уверенность, что горит именно то, что нужно.
— Сколько экипажей «Чаек» готовы работать ночью?
— Если брать тех, кто действительно тренировался, около двух десятков. Можно собрать больше.
— Не надо больше. Мне нужны те, кто умеет, а не те, кто очень хочет.
— И-16?
Копец задумался. За день «ишаки» отработали много. Часть пилотов уже сделала по три вылета, некоторые по четыре. Завтра они будут нужны прежде всего как истребители, а значит, выбивать людей ночью ради нескольких дополнительных машин бессмысленно.
— Только экипажи, которые специально готовились к ночным полётам и сегодня не вымотались. Остальным спать. Особенно тем, кто завтра должен работать чистыми истребителями.
— Ракеты на И-16 оставляем?
— На эту ночь — да. Тем, кто идёт первым. Утром будем решать отдельно.
Копец уже почти решил, что именно утром и решит. Немцы начали раздвигать строй бомбардировщиков, и эффективность массового применения РС против воздушных целей неизбежно снизится. И-16 слишком нужен именно как истребитель, чтобы постоянно таскать под крыльями направляющие. «Чайки» другое дело: им предстояло всё больше работать внизу, где ракеты пригодятся и по колоннам, и по скоплениям техники. Как лёгкий штурмовик И-153 вполне сгодится, а при встрече с истребителями противника у самой земли сможет использовать свои сильные стороны. Но это всё будет завтра, а сейчас требовалось пережить эту ночь.
С фронтовыми бомбардировщиками вопрос решался проще. СБ оставалось достаточно много, были Ар-2 и новые Пе-2, хотя наличие самолёта ещё не означало наличие экипажа, способного уверенно использовать его ночью. Поэтому выбирать следовало не столько машины, сколько людей.
— СБ основной массой. Ар-2 туда же. Пе-2 только экипажи, которые реально могут работать ночью. Не надо мне угробить новые самолёты потому, что кому-то хочется отчитаться об их применении.
— А дальние?
Вот здесь начиналась проблема. Дальняя авиация Копцу не подчинялась.
— Запрос уже ушёл?
— Да.
— Ответ?
— Пока нет.
Копец посмотрел на часы.
— Повторить через штаб фронта. Не просим отдать нам авиацию. Просим нанести удар по подтверждённым целям после нашего обозначения. Пусть сами решают, сколько машин выделят.