— Не вздумай сопротивляться, — шипел слит. — Король Барт хочет, чтобы ты был жив, но он приказал убить тебя, если ты будешь сопротивляться, — голова необычайной формы с непрерывно мелькающим языком повернулась. — Фрисс! — позвал слит.
— Да, капитан Насс, — солдат-слит склонил голову.
— Схватить всех людей, связать их. Остальных прикончить.
— Есть, капитан, — тот, кого звали Фрисс, повернулся, прошипел что-то на своем языке, которого Голт не мог понять.
Затем Тайна подняла голову. Прежде чем руки слита успели зажать ей рот, она что-то прощебетала по-птичьи. И вся поляна пришла в движение. Невинные, окруженные со всех сторон вооруженными слитами, бросились бежать. Голт слышал крики, когда кого-то из них поражал меч. Люди-змеи были безжалостны, они не щадили ни мужчин, ни женщин. Но в этой неразберихе многим людям-растениям удалось ускользнуть, и они исчезли в лесу. Голт стоял беспомощный, так как острие меча капитана не покидало его горла.
Затем на поляне все стихло. Слышались лишь стоны раненых, которых люди-змеи безжалостно и хладнокровно приканчивали.
Рот Тайны был зажат холодной чешуйчатой ладонью. Каждый из отряда Голта был схвачен покрытыми чешуей воинами. Было странно, что на поляне, несмотря на резню, стоял запах цветов, к которому слегка примешивался запах змей. Вероятно, кровь людей-растений пахла цветами.
Солдаты-змеи связали Голта и Тайну. Голт увидел, что Гомон и его остальные люди тоже связаны.
— Не забудьте лошадей! — скомандовал капитан Насс. — Королю они нужны, — затем он ткнул Голта мечом. — Иди, — прошипел он, — нам нужно в Биркенхольм.
Это был путь, которого Голт никогда не сможет забыть. Путь смерти, каким он представлялся ему.
Им не давали ни пищи, ни воды. Им не позволяли отдохнуть. Слиты, казалось, не знали усталости. И они совершенно не знали жалости. В конце первого дня, когда отряд вышел из леса в выжженную пустыню, некоторые из отряда Голта не выдержали усталости и жажды. Но те, кто упал, были убиты на месте.
Насс вел колонну. За ним шел под усиленной охраной Голт, рядом с Голтом, тоже под охраной, шла Тайна. Голт не мог понять, как она все это выдерживает.
Она качалась от усталости, но не падала. Она шла чисто механически и высоко держала голову. Ни ей, ни Голту не разрешалось говорить и тишину нарушали только предсмертные крики тех, кто погибал под ударами меча. Даже Гомон, которого связали особенно тщательно, хранил молчание.
Любой другой противник, — думал Голт, встретил бы сильное сопротивление со стороны Ужаса, его жеребца. Но запах змей напугал его и теперь он шел кроткий и послушный, как ослик.
Сожженные земли, казалось, никогда не кончатся. Они шли по пепелищу весь день и всю ночь. Там и тут из пепла вставали зеленые ростки, но слиты вырубали их мечами. Когда они вышли из леса, к ним присоединился другой эскорт — высоко в небе кружили черные точки. Они не спускались низко и Голт не мог рассмотреть их. Но он теперь знал, что это и есть виры — люди-летучие мыши. Это именно они выследили их с воздуха и послали на поляну слитов.
Только через день, чуть не падая от голода и жажды, они добрались до конца выжженной пустыни.
Они поднялись на пустынный, без всякой растительности холм, и Тайна глубоко и прерывисто вздохнули.
Голт посмотрел вниз с холма. Склон был покрыт травой. А внизу огромные березы вздымались к самому небу, бросая тени на высокие стены замка.
Эти гранитные стены окружали огромный замок, который проник сюда из тьмы веков, пережил всемирную катастрофу, уничтожившую все на Земле, кроме жизни и этого замка. Шпили башен вонзались в вечернее небо, черепичные крыши сверкали в лучах солнца. Это был замок, крепость, дворец. Он был не хуже любого дворца в Серых Странах. И, несмотря на усталость и истощение, Голт был потрясен открывшимся перед ним величественным зрелищем. Потом его снова толкнули, и он пошел вниз по склону.
Отряд по перекидному мосту переправился через глубокий ров, на дне которого была уложена металлическая полоСгГс острыми, как бритва, кольцами. И они очутились в огромном дворе, который был выложен великолепными изумрудами, аметистами и другими драгоценными камнями, названий которых Голт не знал. Слиты провели их через двор в замок. Они шли по коридору, стены которого были сделаны из чистейшего прозрачного мрамора с украшениями из золота, а затем через огромные двери, тоже мраморные, они прошли в тронный зал. Стены и потолок были из золота, и везде стояли прекрасные статуи из того же драгоценного и вечного камня, не подверженного губительному действию времени. И не время было причиной их теперешнего плачевного состояния. Головы прекрасных статуй были оторваны, и через образовавшиеся отверстия видна была пустота внутри статуй. Да и сами статуи были выворочены со своих пьедесталов. В конце тронного зала, на расстоянии трехсот метров от входа, на золотом троне сидел человек.
Весь отряд Голта был окружен и задержан во дворе. Только сам Голт и Тайна прошли по двору, мощеному драгоценными камнями, и предстали пред темной фигурой, которая сидела на троне.
И когда они подошли к нему, они увидели, что за ним стоят воины-слиты с мечами наголо. А рядом со слитами стояли люди совсем иного типа — люди, покрытые коричневым бархатным пухом, глаза щелочками, широкие рты украшены сверкающими клыками, кожаные крылья сложены за спиной. У них тоже были руки и ноги, и они были вооружены мечами, пиками и алебардами. Слиты и виры — почетная гвардия короля.
— Приветствую тебя, барон Голт, — сказал сардонический голос. Голт посмотрел на человека на троне.
Барт. Точная копия Альбрехта, за исключением того, что у Барта волосы, усы и борода черные, как смоль. Он был одет в камзол из соболей, отливавший голубым цветом. На голове его была золотая корона, украшенная драгоценными камнями необыкновенной красоты. Но камни не добавляли мягкости его узкому мрачному лицу с высокими скулами, крючковатым носом и ртом, похожим на щель.
Голт попытался заговорить, но рот его, запекшийся после долгого путешествия без воды, не повиновался ему, и Голт смог извлечь только храп.
— Дайте ему попить, — сказал Барт, небрежно махнув рукой. — И ей тоже.
Два слуги-человека принесли кубки с водой. Голт и Тайна жадно пили воду. Затем, когда кубки унесли, Голт, перекатывая оставшиеся капли во рту, сказал:
— Барт?
Тонкие губы искривились.
— Для тебя — король Барт.