Руки схватили его, стали прижимать к земле. Но снова раздался женский голос:
— Нет, все нормально. Отпустите его. Снимите повязку с глаз и вытащите кляп.
Сначала убрали кляп. Голт облизал пересохший рот, и кто-то смочил его водой. Затем с глаз сняли повязку, и он мог видеть.
Это была большая поляна в лесу, ее так освещала луна, что все было видно, как днем. И теперь Голт мог отчетливо рассмотреть тех, кто взял его в плен.
Его окружали люди самые красивые, каких он когда-либо видел. И мужчины и женщины были великолепно сложены — и почти полностью обнажены. Одеждой им служили венки из цветов и гирлянды свежих листьев. Они стояли вокруг и смотрели на него. На их красивых лицах было написано любопытство. Бледный свет серебрил широкие плечи, хорошо развитые мускулы, узкие бедра и длинные ноги мужчин и мягкие округлые формы гибких женщин. Голт поморгал и потер глаза. Он решил, что это ему снится.
Никто не говорил, никто не двигался, и Голт осмотрелся.
Его люди все были здесь, связанные, как и он. Сотни людей, таких же, как окружавшие его, суетились вокруг них, вытаскивая кляпы, снимая повязки.
На краю поляны их верховые лошади с аппетитом ели сочную траву, которая в изобилии росла между громадными деревьями.
Затем снова раздался мелодичный, мягкий женский голос:
— Добро пожаловать, милорд, в Иннисгейл.
Голт резко повернулся.
Появился мальчик, который следил за ними, и которого они взяли в плен. Он стоял, уперев руки в бедра, лицо его было отмыто от грязи. Он улыбался Голту и веселье плясало в его огромных голубых глазах.
— Мы не причиним вам вреда, и вам бояться нечего, конечно, если и вы не причините нам неприятностей, — мальчик снял свою шапочку и роскошные золотые волосы дивным водопадом обрушились на его плечи, затянутые в зеленый камзол.
Это оказалась женщина. Волосы обрамляли лицо такой красоты, что рядом с ней любая другая красавица казалась бы дурнушкой.
— Ты? — глуповато спросил Голт.
— Да, милорд, меня зовут Тайна. Тайна — королева Неизвестной Страны, — она небрежно сбросила с себя зеленый камзол и целое мгновение стояла перед ним в лунном свете полностью обнаженная.
Она совершенно не смущалась, и Голт был поражен, увидев, какие прекрасные, совершенные формы скрывались под грязью одежды.
Слуга принес ей тунику из какой-то легкой прозрачной ткани, переливающейся в лунном свете. Туника была совершенно короткой, и ее длинные стройные ноги оставались обнаженными. Она засмеялась.
— Я знаю, что у тебя голова кипит от вопросов. Когда ты поешь, и выпьешь, я постараюсь тебе на все ответить, — она повернулась, сказала что-то на неизвестном языке, похожем на птичьи трели, которые он слышал в лесу в день их прибытия сюда.
Двое слуг тут же принесли вазы с какими-то очень вкусными фруктами и бутылки вина, имеющего аромат роз. Хотя Голт выпил очень много этого вина и все нервы и мышцы его расслабились, голова его оставалась абсолютно чистой, не затуманенной винными парами.
По всей поляне его людей обслуживали таким же образом.
Голт услышал, как один из них сказал:
— Гомон, мне кажется, что мы умерли и попали в рай!
Голос Гомона ответил:
— Заткнись! Никто ни на что не отвечайте, пока не разрешит барон.
С Голта срезали все веревки, стягивающие его. Теперь, когда голод и жажда были утолены и все его тело наполнилось бодростью и силой, он поднялся, потянулся, размял руки и ноги.
Тайна, которая сидела поодаль, показала ему на подушки из мягкого мха рядом с собой.
— Иди сюда, барон. Давай поговорим.
Голт опустился рядом с нею на мох. И теперь, сидя совсем рядом с ней, он не нашел изъянов в ее красоте, уже вполне зрелой и совершенной.
— Твой маскарад, — сказал он совершенно искренне, — был великолепен.