На лестнице его перехватили трое военных.
— Так-так, уклоняемся⁈ — радостно оскалился старший. — Призыв в стране! [1] «Трудовому фронту» нужна ваша жертва!
— Чего? Я уже служил! Девять месяцев в окопах Трудограда!
— Разберемся! — пообещал старший. — Вот повесточка, вот здесь подпись ваша…
Ник так спешил, что решил не спорить, поставил закорючку и побежал дальше. Тремя пролетами ниже история повторилась, его снова поймала группа офицеров.
— Ага! Уклоняемся? «Свободная республика» нуждается в ваших подвигах!
— Издеваетесь? Меня только что «Трудовой фронт» призвал!
— Где они⁈
Ник показал. Солдаты быстро побежали наверх. Загрохотали выстрелы, кто-то истошно заорал. В пролет упали автомат и фуражка. Ник аккуратно поднялся, посмотрел. Противоборствующие партии устроили натуральную бойню, кровь веселым ручейком стекала по ступеням. Предводители обеих сторон еще живы, лежали на полу, тянули к Нику руки с повестками.
— «Трудовой фронт!..»
— «Свободная республика!..»
Рамов выбежал из подъезда и попал в круговорот тел, шум музыки, радостных криков. Это был какой-то карнавал, но очень странный. Десятки, если не сотни обитателей Стикса в типичном для них прикиде, — разномастном камуфляже, неприметной одежде, с оружием. И все без исключения украшены радужными лентами, бантиками, прочей мишурой.
Музыка гремела со всех сторон, люди приплясывали, а по проспекту медленно катилась платформа с элитником. Здоровенная тварь (уже непонятно из кого переродилась) размахивала лапами и была наряжена так, что позавидует любая королева бразильского карнавала.
Ник с трудом вытиснулся из толпы, бежал к скверу. Они всегда встречались с Машей там! И не ошибся. Девушка медленно прохаживалась с коляской, вся та же, совершенно не изменившаяся. А рядом с ней уродливо двигалась фигура Гипа.
— Ник! — Мария обрадовалась, кинулась обниматься. Гип неловко перетаптывался рядом. — Я так скучала! Где ты пропадал?
— Подожди! Ты… я отправлял тебе письмо, ты получила?
— Да! А ты мое?
— Тоже, но… Мне не хватило духу ответить. Твой ребенок… Он…
— Да. У тебя сын. Назвала Маем, в честь дедушки. Ты не против?
— Господи… — Ник едва не осел, схватился за дерево. — Я больше никуда не пропаду! У меня теперь куча денег, поженимся, уедем на юг, где вечное лето!
Гип кашлянул. Уродливая голова формы груши сейчас казалась особенно нелепой. Как и его глухой черный плащ жарким днем. Да и Мария как-то потускнела…
— Ты… У тебя уже кто-то есть? — глухо спросил Рамов.
— Да. Прости. Мне очень нужна была помощь, я думала, что ты вообще погиб. А рядом был Гип, Гипушка… Мы любим друг друга.
Гип взял девушку за руку, уставился с таким видом, словно ожидал, что Рамов его вот-вот пристрелит.
Ник потерянно зашагал, не разбирая дороги. Как все глупо…
У выхода из сквера наткнулся на человека, сидящего на корточках у цветочной клумбы. Он руками вырывал мелкие сорняки, лишнюю траву. Посмотрел на Ника.
— Полковник? И вы тут…
— Тут, Рамов, тут.
— Странно. Как я вернулся домой? Я совсем не помню обратную дорогу, портал… Снилась такая чушь. Будто я заразился воздухом Стикса, и никогда не вернусь.
— А придется, сынок. Помнишь наш уговор? Еще ничего не закончилось.