И это не все. В гараже, в автомобильной яме нашли земляной тоннель удивительно ровного сечения. Куда ведет, никто проверять не рискнул, очень уж мал диаметром, в таком только ползти.
Яму подорвали. На всякий. Мало ли кто оттуда приползет. Зачем-то ведь он… оно копало ее, старалось?..
…Ник закрыл ворота цеха, вместе с Жабычем вставили в проушины засов. Окна пока не трогали — они из толстенных стеклянных блоков, сквозь них ничего не видно, но свет пропускали нормально.
Жабыч и Шпрот ничего нового не рассказали. Они возвращались из другого, дальнего кластера большой группой. На подходе к Базе нарвались на крупные силы иммунных. Обстрел, паника, вялые попытки обороны, драп… Короче, ничего нового Ник не узнал.
Сели за подобием низкого стола. Шпрот поставил греться воду на сухом горючем. Все молчали, таращились на огонек.
Шпрот и Жабыч — устало, но без всякого надрыва. Типа, бывает, случается.
Гип с плохо скрываемым нетерпением. Особым, долгим, такое постепенно переходит в тревогу. Не бросил планы убежать, понятно.
Новичок — напряженно, в ожидании очередного подвоха судьбы. Кстати…
Рамов спросил, кто это и откуда. Ясно ведь, что не просто незнакомый мур. Аура, что ли, другая. Подпорченная, но в пределах нормы.
— Наш человек, — ухмыльнулся Шпрот, хлопнул парнишку по плечу. — Нашли на обратном пути, до всей этой… карусели. Темнит только. Эй, представься, что ли.
Понятно. Свежая кровь. Ну а что, муры не почкованием размножаются. Может, не самый плохой человек, не маньяк-психопат, но из таких и получаются отпетые сволочи.
— Кирилл. И я не заливал…
По его словам, он залез в черноту, переночевать. Ну, нашел зеленый островок. Только устроился в развалинах, как в глазах потемнело, и он оказался посреди огромного поля, на дворе полдень, все вокруг незнакомое. Состояние — словно нокаутировали, из ушей и носа кровь текла.
— И где это было? — поинтересовался Ник.
— Ну… Я там только Лесной знаю, стаб.
— Понятно. Это Стикс, всякое бывает.
На самом деле Рамов очень заинтересовался рассказом. Только пока непонятно, стоит ли озвучивать одну догадку… Лесной, забавно. Кажется, этот стаб капитан выторговывал себе два дня назад? Ну-ну. И до него прилично, даже очень.
Изнутри броневика что-то глухо стукнуло, затем еще.
— Хе-хе, — оскалился Шпрот, довольно переглянулся с Жабычем. Тот аж залоснился весь от непонятного удовольствия. — Это еще одна наша находочка! Жаб, приведи! Поймали одну кобылку из последней партии, это нам бонус за нервы.
— И оставили ее в броневике? — нахмурился Ник.
«Ты дебил?» — спрашивал его тон.
— Она связана. Жабыч ее как колбаску обтянул, гы, прям кайфовал — наклонности у него, ну ты понял. Как паук какой-то вяжет и вяжет. Я ему, мол, хватит, куда еще⁈ А он пыхтит и, мол, ма-а-ало, еще надо! — заржал Шпрот.
— Шибари… — подал голос Кирилл. — Так это называется.
— Точняк. Слышь, Жаб, ты у нас шибарнутый, понял?
— Пошел ты.
А потом Ник увидел ее. Все в той же желтой футболке с надписью «Дыа!», постаревшая на пару лет, с особыми глазами человека, видевшего… всякое.
Ее Ник «эвакуировал» вместе с другими школьниками.
За ней Ник гнался по лесу и тащил обратно, к мурам.
От нее Ник прятал лицо.
Девчонка тоже его узнала. Замерла рядом, на ее лице Ник читал целую гамму эмоций. Когда Рамов встречал подобное выражение в книгах, всегда сомневался — ерунда ведь. Не так много людей с действительно ясной и выразительной мимикой. Так еще попробуй и разобрать, что там человек чувствует и думает. Но сейчас убедился — такое бывает.