Пленница все поняла, догадалась. Плюнула Нику в лицо — яростно, зло. Мир, словно замер, загустел. Но длилось это не долго.
Шпрот мерзко заржал. Жабыч тряхнул девушку, по своим меркам, может, и легонько, но та аж зубами клацнула.
— На тебя всегда так бабы реагируют, кэп? А-а-а! Вы знакомы, я понял! — веселился мур.
Ник молчал. Стоял в каком-то дурном оцепенении, смотрел на пленницу. Та уже опомнилась, злость уступила место липкому тягучему страху. И за свой поступок, и вообще. Повинуясь еще одному толчку, села на пол, подтянула колени к груди, обхватила руками.
Рамов зачерпнул кружкой из котелка греющейся воды, умылся, не замечая жара.
— Где вы ее нашли?
Тут подал голос Гип. Девчонку спасли от зараженных. Ее гнали трое уродцев, — свежих, еще не прокачавших дурную выносливость и скорость. Их упокоили. Беглянка не очень обрадовалась броневику внешников, но из леса по ее следам бежала уже другая стая, пришлось выбирать между смертью гарантированной, и призрачным, но шансом.
— А что с остальными? Ну, на пожарной станции. Слышишь меня?
Не сказать, что их судьба очень интересовала Рамова, и так понятно, случилось очередное дерьмо. Девушка уткнулась лицом в колени и беззвучно зарыдала, мелко вздрагивая.
— Говорит, их нашел рубер. И не один, а с приличной свитой, — снова пояснил Гип, — Ну, наверное рубер, описывала похоже. Ее Алиса, зовут, кстати…
— Это все прекрасно, — перебил Шпрот. — Но что дальше делать?
— Идти к западникам, — машинально ответил Ник, погруженный в мысли. — Там соберутся все, кто выжил.
— Вот уж счастье, — фыркнул Жабыч. — Припремся, как лошары последние. Здрасьте, нас отымели по полной программе, можно к вам?
— Или как пополнение, уже знакомое с реалиями Стикса, — не согласился Рамов. — Сейчас каждый ствол будет на счету. Иммунным нельзя такое спускать. Да и они не успокоятся. Это если Западная База еще цела, кстати.
Повисла нервная пауза.
Рамов понимал муров. Не хотелось им к чужим, очень. Там они будут на самом низовом положении, и прошлый авторитет не поможет. Тут пришла мысль, что теперь сам он ничем не лучше. Такой же оборванец, навсегда застрявший в Стиксе. Стало мерзко, аж замутило. Потряс головой. К черту, все это бред. У него опыт командования и боевых действий, операций, множество полезных навыков, умений. Он из другого теста, нельзя сравнивать себя с этими ублюдками.
Закипела вода. Жрать хотелось страшно, Ник едва дождался, пока набухнет лапша быстрого приготовления. Ерунда, конечно, и сытости почти никакой, но хоть какие-то калории. Алисе тоже предложили, но та проигнорировала.
А на улице происходило странное. Судя по часам, ранние сумерки должны были уже смениться темнотой, но нет. Чуть стемнело, но это от туч, которые заволокли небо. На этот счет все дружно молчали, если это определение можно применить к подобной компании. Почему? Да потому. Это Стикс, черт побери.
Ник вернулся от окна, где через крохотную щелку пялился во двор, как увидел, что муры играют в «камень, ножницы, бумага», тоже молча, сосредоточенно. Победил Шпрот.
— Опоздал ты, кэп, — ухмыльнулся мур. — Нечего зевать. Будешь последним. Гипу и молодому все равно не обломится.
— Без меня.
— А, ну да, — покивал Шпрот. — Не пристало господину капитану после нас, муров грязных, бабой пользоваться, да? А еду нашу жрать, как, нормально было? Или воздухом одним дышать?
Сложно внушать страх и почтение, когда вместо формы внешника на тебе шорты и грязная рубашка. Ник ждал этого момента, даже надеялся, что наступит позже, ибо всем вместе дойти до западников больше шансов.
— А самому дышать не надоело? Так я могу помочь, — обещающе ответил Ник.
— Успокойтесь оба! — влез Гип. — Обязательно сейчас разборки устраивать? Лучше тогда уж каждому в свою сторону пойти!
— Для начала ты на хер пойдешь, ясно? — рыкнул Шпрот. — И мы с кэпом просто беседуем. Чего ты так напрягся, Рамов? До сих пор себя лучше нас считаешь, да? Ну, так давай успокоимся, сядем за стол и поговорим на этот счет, проясним все.
Обычно снулые и мерзкие глаза Шпрота сейчас прямо-таки светились злорадством, раздражением. Но Ник не собирался идти на поводу. Для муров подобная полемика и словесные разборки — одно из любимых дел. И его не боятся, над ним просто хотят поглумиться, продавить, согнуть, — пусть и чуть. Они это умеют.
И Ник смог бы все разрешить, без драк, поножовщины, стрельбы. Ведь внутреннюю силу не скрыть, будь ты хоть голый, в этом его преимущество. Но что-то странное с ним происходило сейчас. Эта проклятая Алиса была словно вторая контузия — в голове сплошная каша, сумбур, и никак не получалось найти нужный настрой, чтоб угомонить этих двух придурков.
Сзади повеяло холодком, движением воздуха, что-то твердое врезалось в затылок, расцвело фонтаном боли. Рамов упал, чудом не отключился, извернулся в сторону неведомого обидчика. А там стоял Жабыч. Еще один.
— Ку-ку, падаль, — просипел двойник и добавил ботинком по лицу.