— Ложись на скамью! Лицом вниз!
Обнаженная девушка исполнила приказание. Леонсио размахнулся и сильно ударил ее хлыстом. Роза закричала, слезы брызнули из ее глаз. Она обхватила руками деревянную скамью и стиснула зубы. Леонсио ударил ее еще и еще раз. На гладкой спине выступили пунцовые следы.
— Пожалуйста, не надо! Леонсио, опомнись! Это невыносимо! — взывала Роза к его благоразумию.
— Молчать! — орал Леонсио. На мгновение он потерял рассудок. Он нещадно хлестал Розу и, казалось, хотел ее убить.
— Молю тебя, помилосердствуй. — Силы оставляли истязаемую.
Леонсио взмахнул хлыстом еще несколько раз и наконец опустил руку. Он опять успокоился, весь гнев вышел из него. Леонсио даже немного испугался, взглянув на Розу. Она лежала недвижно, тихонько постанывая. На ее спине не было живого места.
— Зачем? Зачем ты это сделал? — тихо спросила она. — Так жестоко... Не я ли помогала тебе во всем? Поддерживала тебя... А медальон... Я же хотела как лучше... Я... Я люблю тебя... Люблю... — И Роза потеряла сознание.
Леонсио вышел на улицу и направился в дом. Ему хотелось спать.
Очнувшись, Роза еще долго лежала на скамье и глотала слезы. Затем она сползла на землю, накинула на себя одежду и забилась в угол. Там она просидела весь оставшийся день, не отвечая на расспросы вернувшихся с обеда рабынь.
Жануария долго выхаживала Розу. Она делала ей всевозможные примочки, и через некоторое время опухоль на спине начала спадать. Роза затаила на Леонсио большую обиду и рассказала Жануарии, что именно она подкинула медальон Изауре и подговорил ее на это Леонсио. Только теперь Жануария поняла, что произошло в хозяйском доме.
Вот почему Мария так охладела к Изауре. «Обязательно расскажу об этом госпоже, иначе Леонсио уморит Изауру», — решила она.
Глава 32
Последняя встреча с командором оставила в душе Марии тяжелый осадок.
После завтрака она, почувствовав себя плохо, прошла в свою комнату и прилегла на кровать. Мария уже готова была провалиться в сон, как ее сердце заметалось, спину прожгла невыносимая боль, словно кто-то всадил в нее длинный нож по самую рукоятку, перед глазами взорвались разноцветными огнями шаровые молнии. Мария вскрикнула, попыталась приподняться на локтях, но рухнула на кровать.
— Изаура... — только и смогла прохрипеть она перед тем, как лишилась чувств.
Марии посчастливилось, что ее слабый крик сумела расслышать Жануария, которая прибирала в соседней комнате. Срочно послали за врачом.
Маленький, тщедушный старичок в белоснежном халате, подгоняемый Жануарией и Малвиной, влетел в комнату, где на широкой кровати на белоснежном белье, раскинув руки, лежала Мария. Ее голова была чуть запрокинута, а рот приоткрыт. Страдальческая гримаса на лице и мерное вздымание груди говорили о том, что женщина жива.
Фельдшер пустил Марии кровь. Через некоторое время ей полегчало. Она открыла глаза и безумным взглядом уставилась на доктора.
— Только ничего не говорите. Вам нужен покой. — Старичок предупреждающе вскинул руку.
— Что со мной? — еле выговорила Мария.
— Молчите, молчите. С вами ничего плохого не случилось. Отдыхайте.
Когда доктор вышел, к нему подбежали Жануария и Малвина.
— Доктор, что случилось?
— Что с Марией? Это опасно?
Фельдшер успокоил взволнованных женщин, сказав им, что опасность миновала, но предупредил, что Марии нужен покой, что ей ни в коем случае нельзя волноваться, что при нервном перенапряжении с ней может случиться удар.
— Ни в коем случае не оставляйте ее в одиночестве Обеспечьте ей хороший уход.
— Не беспокойтесь, доктор, — сказала Малвина, — мы с Жануарией будем сменять друг друга.
Прошло несколько дней. Мария чувствовала себя хорошо, но с постели еще не вставала. Мария и Жануария круглосуточно ухаживали за ней. Постепенно бледные щеки Марии стали наливаться розовым румянцем.
Как-то раз, проснувшись поутру, Мария спросила Жануарию:
— Скажи мне, как живется Изауре?