Вот приехала на вокзал...
Подошел поезд, стоянка десять минут...
Вот она села, устроилась у окна...
Помахала рукой провожающим ее родственникам...
Вот поезд тронулся...
И в этот момент Алмейда вскочил и стремглав понесся на конюшню. В следующую минуту он вскочил на коня и помчался в город.
Он гнал коня так, что тот еле касался ногами земли. Ветки хлестали Алмейду по лицу, ветер сбил с него шляпу, пот застилал глаза, но Алмейда гнал и гнал.
Прискакав на вокзал, Алмейда развернул коня и помчался вдоль полотна.
Только на третий час бешеной гонки показался хвост поезда. С морды коня клочьями летела пена, его мокрые бока тяжело и часто вздувались. Но Алмейда не обращал на это внимания. Он догнал поезд и помчался вдоль состава.
И скоро увидел Марию.
Она действительно сидела у окна и смотрела на пробегающие мимо поля и сады.
Алмейда поднял к ней обветренное, иссеченное до крови ветками лицо и крикнул:
— Я люблю вас, Мария!
Из-за грохота поезда девушка не могла услышать этих слов, но лицо ее осветилось изнутри удивительным светом. Она медленно подняла руку и приложила к стеклу. Она улыбалась командору. Она кивнула ему!
Поезд стал замедлять ход, потому что приближался к станции.
Алмейда протянул ладонь и прикоснулся к стеклу, на котором лежала ее рука.
На станции она вышла из вагона, подошла к Алмейде, и он обнял ее.
— Я люблю вас, Мария, — повторил он.
— И я люблю вас, — еле слышно сказала Мария.
Вещи ее вынесли из вагона, поезд тронулся и скоро скрылся из виду, а командор и Мария все стояли на опустевшем перроне, крепко обнявшись.
А потом они услыхали, как конь Алмейды громко заржал и упал на землю. Алмейда загнал его.
Он оставил девушку, подошел к коню и, достав пистолет, выстрелил ему в ухо.
— Что вы делаете?! — вскрикнула девушка.
— Я пристрелил его, — ответил Алмейда спокойно. — А что?
— Как?! Почему?! Неужели вам не жалко коня? — сквозь брызнувшие слезы спросила Мария.
— Загнанных коней не жалеют, — ответил Алмейда.
...Потом они повенчались и стали жить на фазенде.
Какое-то время Алмейда держался, проводил с женой все свободное время. Он перестал пить и играть. Казалось, мир и покой навсегда поселились в доме командора.
Но так продолжалось недолго.
Жена никак не могла забеременеть. Алмейда возил ее к лучшим врачам, даже в Рио-де-Жанейро. Но врачи говорили, что жена его в полном здравии, что она обязательно родит ребенка, надо только быть терпеливым и добрым с ней.