Жена управляющего тоже должна была родить.
Уже отошли воды, и поэтому ребенка ждали с минуты на минуту.
Мигел сидел к жене спиной, чтобы не смущать ее, но все время разговаривал с ней.
— Ах Господи, — говорил он, — если бы я мог забрать у тебя хоть часть твоей боли!
— Не волнуйся, дорогой, — отвечала Анна, — мне не так уж и больно. Я справлюсь, все будет хорошо.
— Помолчите вы оба, — перебила их негритянка, — а то родится у вас болтунишка!
Анна улыбнулась.
Мигел зажал себе рукой рот.
— Смейтесь, смейтесь, — сказала Жануария, — а старики лучше вас знают: как ребенок родится, так ему и жить.
— Ну тогда пой, — попросил Мигел, — пусть наш ребенок будет певцом.
Негритянка запела, а Мигел раскачивался в такт этой старой мелодии.
Анна вскрикнула.
— Ну, начинается, — сказала Жануария и медленно поднялась с лавки.
— Мигел! — позвала Анна. — Дай мне руку!
— Еще чего! — одернула ее негритянка. — Мужчинам здесь вообще не место.
— Я боюсь, Мигел! — опять вскрикнула Анна.
— Я здесь! — сказал Мигел, не смея обернуться. — Ничего не бойся.
— Пойди лучше принеси орешков! — скомандовала негритянка.
— Орешков? — удивился Мигел. — Ты захотела есть?
— Да не я, глупый, — засмеялась Жануария. — Мы положим их сюда, ребенок захочет поиграть и выйдет на свет Божий.
— Орешков?! Да?! — Мигел вскочил и бросился к двери.
— Только быстрее! — крикнула вслед негритянка.
Мигел выскочил из домика и остановился.
Широкой кроной шумел над ним молодой кедр. Он рос у самого дома. И в жаркие дни укрывал хозяев широкой прохладной тенью. Когда дом строился, все советовали Мигелу срубить его, но он не стал, стройный кедр укроет дом от всех бед, думал Мигел, он принесет нам счастье.
Впрочем, сейчас он совсем не думал об этом, он взглянул на кедр только с одной мыслью — не созрели ли еще на нем орешки? Нет, орешки, конечно, были совсем зелеными, и Мигел побежал к усадьбе, не понимая еще, где достанет требуемое.
Уже отбежав порядочно, он снова услыхал крик Анны, остановился, чтобы вернуться, но крик смолк, и Мигел побежал снова.
«Орешки, орешки, — вертелось в его голове. — Да почему, собственно, орешки? Что я, хочу, чтобы ребенок мой вырос обжорой?! Неужели первое, что он увидит, будут обыкновенные орехи?! Нет, это ерунда. Мой ребенок должен увидеть что-то другое! Но что?»
И в этот момент он остановился у пышной клумбы.
— Цветы! — громко воскликнул Мигел. — Вот что увидит мой ребенок!
И уже через минуту он летел к дому с огромной охапкой живых ярких, свежих, покрытых вечерней росой и источающих буйный аромат цветов.