Изаура покачала головой, повернулась и пошла играть в другое место.
Этот случай не остался не замеченным ни в доме хозяев, ни в доме Мигела.
Гувернер рассказал обо всем командору Алмейде. Тот вызвал к себе Мигела и сделал тому строгое внушение.
— Твоя дочь, — сказал он, — обидела моего сына. Конечно, я понимаю, что они дети и сами могут разобраться в происшедшем, но девочка твоя растет совсем в других условиях, чем мой сын. Она играет с рабами, гоняется за курами и ездит на собаках. Ей все нипочем. А наш сын воспитывается в нежности и любви, он не привык грубостям, и твоей дочке очень легко обидеть его. Возможно, я забыл тебе об этом сказать, но думал, ты сам догадаешься — детям рабов нечего делать возле дома хозяев. Ты понял меня?
— Я понял вас, командор, — ответил Мигел. — Только смею заверить, что наша девочка тоже воспитывается в любви и ласке. Мы с женой очень любим ее. Она добрая девочка, я уверен, что она никого не может обидеть.
— Мой сын плакал!
— Дети действительно должны разобраться сами. Я поговорю с Изаурой.
— Вот-вот, поговори.
— Но повторяю, хозяин, девочка добра и незлобива.
— Значит, ты плохо знаешь свою дочь.
— Я знаю ее лучше любого другого человека.
— Мне надоело спорить с тобой, — прервал Мигела командор. — Ты слишком часто вступаешь со мной в пререкания. Может быть, Ты забыл, кто здесь хозяин? Я могу напомнить тебе. Хозяин здесь я.
— Я хорошо это знаю, — сказал Мигел. — Но и вы, командор, не забывайте, что ваше хозяйство ограничивается землей и рабами. А я — не раб.
Алмейда поднялся из-за стола. Кулаки его сжались, а глаза налились бешенством. Еще секунда, и он бросился бы на Мигела с кулаками. Впрочем, может быть, и не бросился бы. Командор понимал, что в схватке один на один победителем вышел бы Мигел. Парень был крепок и ловок, а у Алмейды от частых пьянок дрожали руки и от быстрой ходьбы он задыхался.
— Ты!.. Ты!.. — прошипел Алмейда сквозь зубы, но закончить не смог, в комнату вошла донна Мария.
— Здравствуйте, Мигел, — сказала она. — Вот как раз хорошо, что вы здесь. Я слышала, что первая встреча наших детей прошла не вполне дружески, — улыбнулась Мария. — Ну что ж, это только наша вина. Ни Изаура, ни Леонсио никогда не встречались друг с другом. А ведь они могли бы дружить. На всей фазенде только двое детей, грех был бы нам не воспользоваться этим случаем. С этого дня я прошу вас, присылайте Изауру в дом. Пусть она растет вместе с Леонсио. А когда гувернеры приступят к учебе, она тоже станет учиться. Вы согласны, Мигел?
— Кажется, дорогая, — сказал Алмейда, — ты еще не спросила моего согласия.
— Согласия на что? — удивилась Мария. — Ведь Изаура не твоя дочь. Она дочь Мигела и Анны, и все зависит только от их доброй воли.
— Ты хочешь, чтобы Изаура бывала в нашем доме? — сказал Алмейда.
— Нет, «бывала» — это не то слово. Изаура должна жить у нас. Я наблюдала за ней — это чудесный ребенок. Она многому может научить Леонсио. Дети должны общаться не только со взрослыми, но, в первую очередь, со своими сверстниками. Итак, Мигел?
— Я-то не против, — осторожно ответил Мигел.
— Вы думаете, Анна не разрешит? — спросила Мария.
— Не об этом речь, — сказал Мигел и выразительно посмотрел на командора.
— Что, вы имеете в виду моего мужа? Нет, Мигел, вы ошибаетесь. Алмейда не против, он очень хочет, чтобы наши дети подружились.
Она повернулась к мужу и посмотрела ему прямо в глаза.
Конечно, если бы здесь не было Мигела, разговор носил бы совсем другой характер. Жизнь донны Марии и командора давно превратилась в непрерывную цепь скандалов и ссор. Алмейда был груб, жесток и старался ударить словом в самое больное место. Чаще всего Мария уходила от него вся в слезах. Но бывали случаи, когда она вдруг проявляла необыкновенную стойкость, когда каждое ее слово было как сталь, и противостоять ей в такие минуты было невозможно. Алмейда знал это и старался первым прекратить скандал.
Вот и сейчас была именно такая минута.
— Хорошо, — сказал командор, — я согласен, дорогая. Хотя минуту назад я, честно сознаюсь, был совсем другого мнения. Мы с Мигелем чуть не повздорили. Правда, Мигел?
— Это ничего, пустяки,— сказал Мигел. — А насчет Изауры не беспокойтесь, девочка вам будет только в радость. У нее добрая и милая душа.
Но неожиданно для Мигела Анна совсем не обрадовалась предложению донны Марии. Услышав от Мигела, что девочку приглашают жить в хозяйский дом, Анна бросилась к малютке, прижала ее к себе и сказала: