— Вы не сделаете этого, — сказала Анна твердо.
— Почему? — удивился Алмейда. — Ты думаешь, я пожалею его?
— Нет, я так не думаю. Вы никого не пожалеете.
— Правильно. Своих врагов я не жалею. А вот мои друзья адвокаты...
— У вас нет никаких друзей, — сказала Анна. — Все ваши друзья бросили вас.
— Что?!
— Не кричите, вы разбудите ребенка. Вы разбудите фазенду.
И как ни был зол Алмейда, он стал говорить намного тише:
— Да ты понимаешь, грязная рабыня, что одного моего слова достаточно...
— Чтобы вас вышвырнули из любого приличного дома, — перебила его Анна. — Об этом знает каждый раб на фазенде. Неужели вы думаете, что никто не видит кредиторов, которые ломятся в ваши двери каждый месяц? Неужели вы думаете, что кто-то еще верит в вашу силу? Мой муж у вас в руках? Да вы в руках муху не удержите, потому что они трясутся.
— Да ты!.. Я... Я тебя... — задохнулся Алмейда. Он вскочил со стула, но Анна просто толкнула его в грудь, и он снова сел.
— А теперь слушайте меня, командор, — сказала Анна. — Видите этого ребенка? — И она показала на Изауру, которая сладко улыбалась во сне.— Это ваша дочь, Алмейда!
У хозяина комок застрял в горле.
— Мигел уедет отсюда, — сказала Анна, — но только вместе со мной и Изаурой. Вы сейчас же напишете свидетельство об освобождении для меня и дочери.
— Я?! — выдохнул Алмейда.
— Вы, командор, вы! Или вам хочется, чтобы я все рассказала донне Марии? — сказала Анна.
Командор смотрел ей прямо в глаза и видел в них несгибаемую решимость.
— Нет, — сказал он. — Нет. Ничего у тебя не получится. Мария не поверит тебе.
— Зато поверит мой муж. И он убьет вас. Он португалец, а у них суровые обычаи.
Алмейда задрожал. Он понимал, что отступать ему некуда.
Анна достала из шкафчика и положила на стол бумагу и перо.
Алмейда оглянулся на дверь.
— А если сейчас вы вздумаете бежать, я закричу и подниму на ноги всю фазенду. Ну!
Дрожащей рукой командор взял перо и начал писать. Анна встала у него за спиной.
— Пишите без ошибок, командор, — сказала она.
— Все равно у тебя ничего не получится, — сказал Алмейда. — У меня нет с собой печати.
— Печать мне завтра поставит донна Мария. Она будет рада отпустить нас с дочкой на свободу.
Алмейда скрипнул зубами. Эта рабыня все продумала. И зачем он только сунулся в ее дом.
Как только он дописал свидетельство, Анна схватила листок и спрятала его на груди.
— А теперь идите, — сказала она. — И не вздумайте выкинуть какой-нибудь фокус. Помните, Изаура ваша дочь, и если что — об этом станет известно всему свету. А я обещаю вам, что, если вы будете благоразумны, мы уедем отсюда, как только вернется Мигел. И никто ничего не узнает.