— Малвина, любовь моя, зачем Изауре сейчас свобода? Разве ей здесь живется плохо?
— Ты отправил ее на уборку кофе!
— Она сама этого захотела, сказав, что ей там будет весело с подругами.
— Даже если ты говоришь правду, то это еще не причина, чтобы не выполнять обязательства, которые уже давно должны быть исполнены!
— Разве с Изаурой плохо обращаются? К ней относятся скорее как к родственнице, а не как к рабыне. Получается, что я должен вышвырнуть ее за порог? Но ведь моя мать хотела совсем не этого. Мы не должны оставлять Изауру один на один с таким жестоким, беспощадным миром. Нужно обеспечить ей приличное положение, то есть найти хорошего мужа, а это нельзя сделать за один день.
— Что ты говоришь? Какой еще муж? Что за дурацкие отговорки? Господин Мигел сможет защитить Изауру лучше любого мужа. Он человек очень добрый, обожает свою Дочь. Давай передадим Изауру Мигелу. Уверяю тебя, она попадет в хорошие руки. Он ее отец, понимаешь? Отец!
— Я все понимаю. Но разве есть у него средства, чтобыбобеспечить Изауру? Сделать ее счастливой? Не сомневаюсь, намерения у него добрые, но теперь, когда он, видимо заложил все, что у него было, ради того чтобы выкупить свою дочь... Не знаю... Боюсь я за Изауру. Давай подождем еще немного.
В ответ Малвина лишь покачала головой и вздохнула. Она поднялась с кровати, отряхнулась от перьев и уже было хотела выйти из комнаты, но остановилась и проникновенно посмотрела на Леонсио.
— И все-таки ты ее любишь... — тихо произнесла она и скрылась за дверью.
Леонсио был ошеломлен и еще долго лежал на растерзанной кровати, символе разбитой супружеской жизни, и размышлял, что же ему делать дальше.
Через несколько минут Малвина, не сказав никому ни слова, села в экипаж и отправилась в имение своего отца. У нее не было больше сил оставаться в этом чужом доме рядом с ненавистным Леонсио.
Когда жестяная крыша двухэтажного здания скрылась из вида, на душе у Малвины полегчало. Она твердо решила, что никогда больше не вернется на фазенду, даже если Леонсио будет умолять и ползать перед ней на коленях. «Леонсио стал непохож на самого себя, — с горечью думала она. — Ему ничего не стоит совершить подлость. Я не могу больше видеть его, спать с ним в одной постели. Мой отец поймет меня и осудит поведение Леонсио. Но что-то станет с Изаурой?»
Глава 45
Мигел, получив отказ от Леонсио, решил во что бы то ни стало встретиться с Изаурой. Но где ее найти? Он решил осмотреть всю фазенду. «Сделать это будет непросто, — Думал Мигел. — Ни в коем случае нельзя вызвать подозрения у надсмотрщиков и приближенных к Леонсио людей. Наверняка он придет в бешенство, если узнает, что я встретился с Изаурой».
Мигел начал поиски с построек, где работали рабыни. Он обошел все сараи, расположенные на большом внутреннем дворе, при этом он старался оставаться незамеченным. Он крался вдоль деревянных, грубо сколоченных стен и осторожно заглядывал в зарешеченные окна.
Рабыни занимались своим делом. Работая, они напевали вполголоса, чтобы хоть как-то скоротать томительные часы кропотливого труда. Их маленькие дети примостились на материнских коленях или играли неподалеку на полу в свои незатейливые игры.
Изауры нигде не было.
Мигел отправился на плантации. Ярко светило солнце, стояла невыносимая жара. На бескрайнем поле, обливаясь потом, рабы наточенными мачете рубили тростник. Они были измождены до предела. Если кто-то из рабов терял сознание от усталости, к нему тут же подбегал надсмотрщик и бил его увесистой палкой.
У Мигела сжалось сердце при виде этой жестокой картины. Еще будучи управляющим имением командора, он никогда не позволял издеваться над рабами, за что те искренне уважали его. «Когда-нибудь они восстанут, — подумал про себя Мигел, — сбросят с себя оковы рабства, и тогда уж Леонсио получит по заслугам. Люди имеют разный цвет кожи, но сердца у всех одинаковы. Невозможно вечно терпеть это глумление».
Один из надсмотрщиков заметил Мигела и с подозрением смотрел в его сторону. Мигел помахал надсмотрщику рукой. Их разделяло довольно большое расстояние, и надсмотрщик не мог отчетливо разглядеть, кто его приветствует. На всякий случай он тоже вскинул руку в ответ.
Мигел решил более не испытывать судьбу и зашагал прочь. «Может быть, Леонсио уже продал Изауру какому-нибудь работорговцу? — ужасная догадка пришла в голову Мигелу. — Может быть, поэтому ее нигде нет? А вдруг он Убил ее, а труп бросил в реку! Я не смогу пережить этого. Я покончу с собой, но прежде разделаюсь с Леонсио».
Думая так, он легко перемахнул через высокий дощатый забор и оказался в царстве божественных, ароматных, кружащих голову запахов. Стройные ряды кофейных деревьев уходили к горизонту. Ветер шелестел ветвями, и коричневые, похожие на экзотических жуков зерна бились Друг о друга. Можно было подумать, что маленькие невидимые гномики выстукивали на своих барабанчиках ритмичную, озорную дробь. Солнце с трудом пробивалось сквозь зеленую душистую листву. Мигелу показалось, что он находится в райском саду, так прохладно и безмятежно было здесь.
Откуда-то издали доносились приглушенные звуки женского пения. Мигел прислушался. Ему показался до боли знакомым этот нежный голосок, свободный и мягкий. Печальная и сдержанная мелодия вырывалась как задушевный стон одинокой и страдающей души.
Мигел пошел на этот голос, и вскоре его сердце бешено заколотилось, наполнилось волнением. На глаза навернулись слезы. Он увидел Изауру. Она и еще несколько рабынь безмятежно собирали на земле опавшие кофейные зерна и складывали их в огромную плетеную корзину.
За девушками присматривал грузный седовласый мужчина. Мигел узнал в нем своего старого товарища Альфонсо, с которым он не виделся больше шестнадцати лет. Альфонсо сильно изменился за это время и не походил более на энергичного, подтянутого и отважного юнца, каким его помнил Мигел. Старик вышел из-за дерева и направился в сторону Альфонсо.
Изаура заметила отца, но не подала виду. Горячая волна обеспокоенности пробежала по ее телу.
Альфонсо резко обернулся, выхватил пистолет и направил его на Мигела. Черное зловещее дуло смотрело ему прямо в глаза.
— Остановись, а иначе я вышибу тебе мозги! — воинственно сказал Альфонсо.
Мигел остановился и поднял руки.
— Ты кто такой? И что тебе здесь нужно? — спросил надсмотрщик, пристально разглядывая незнакомца.