Речной князь 7: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А ты в Устье ходил! А там торг! А мыло — товар! — Он выпалил это как военное донесение и уставился на меня с такой надеждой, что врать было нельзя, а я и не собирался.

— Верно рассудил. Потому слушай: мыло ваше заберу в Устье, в лавку. И вас с ним — тебя и артель. Сами варили — сами и посмотрите как там всё. Как вниз пойдём — обратно привезу.

Секунду стояла тишина. Потом Карасик открыл рот, закрыл, повернулся к своим и заорал:

— АРТЕЛЬ! В УСТЬЕ ИДЁМ!!!

Что тут началось. Пацаны орали, скакали и били друг друга по спинам, Сёмка свистел в два пальца не переставая, и на фоне этого даже Гнус на своей бочке на миг потерял слушателей — чего с ним не случалось отродясь.

— Пряники давай, — шепнул мне Бес. — Самое время, покуда они от счастья не лопнули.

Пряники пошли с борта прямо в толпу детворы, и Дарья тут же встала над коробами суровым стражем: по одному в руки, по одному, кому сказано! Гнус с бочки проводил короба взглядом, полным невыразимой муки.

— Два короба, — вздохнул он. — А было три.

— Было два, — сказал Бес.

— Это смотря откуда считать…

Бурилом вырос рядом со мной с корчагой, — сунул её мне в руки и сказал негромко, под общий гвалт:

— Ну, Кормчий. С возвращением. — Он поглядел на толпу, на Гнуса, на скачущую детвору, и усмехнулся в бороду. — Былину вашу я до утра дослушаю, никуда она не денется. А с утра — ко мне. Разговор есть, и у тебя, гляжу, тоже. — Он кивнул на «Навь», где у мачты, прямой и неподвижный среди всей этой свистопляски, сидел старик с посохом. — Корча-то не просто так привёз.

— Не просто так.

— Вот и я о том. — Бурилом повернулся к толпе и гаркнул: — Ладно, ватага! По чарке — и спать! Утром доорёте!

Доорали, конечно, но не утром — угомонился берег только к третьим петухам. Я уходил наверх одним из последних, и уже с тропы, с полукручи, оглянулся. Внизу догорали факелы, у мостков белела «Навь».

Хлынов спал. Ну а я дома.

Проснулся я от стука топоров.

Стучали со всех сторон и стучали вразнобой, как хороший дождь по крыше. Я вышел из избы на солнце, первым делом встал и огляделся.

Хлынов строился. Три сруба, что при мне стояли без крыш, глядели теперь свежей дранкой. У крайнего мужики уже тесали лавки у входа. Дальше, за ними, поднималось ещё три на новых местах. По венцам ходили плотники с топорами.

Школьный навес оброс стеной — покуда одной, но Никодимова детвора уже сидела за ней, прячась от ветра, и бубнила хором склады. От известковой печи тянуло горьким дымком, у гончарного двора рядами сохли на досках горшки, а из-за мыловарни несло хвоей так, что щипало глаза. Город жил и рос, как опара из кадки — только отвернулся, а она уже через край.

— Что, Кормчий, любуешься? — Дубина шёл от срубов, на ходу вытирая руки о рубаху. — Есть на что. Я, покуда вы воевали, мужиков гонял.

— Крыши добрые вышли.

— Крыши — что. Ты вон туда глянь. — Он развернул меня за плечо к верхнему концу. — Видал? Пятую избу заложил и шестую размечаю. Скоро все бабы с детьми под крышами будут, вот тогда и скажешь — добро. А покуда так, покуда разбег один.

— На разбег — держи. — Я вынес ему из землянки свёрток. — Из Устья тебе инструмента всякого взял. В том числе для резьбы и тонкой работы.

Дубина развернул рогожу, и разговор у нас кончился. Он взял резец, повернул его к солнцу, попробовал жало большим пальцем, потом присел тут же на бревно и минуты две гонял инструмент в руках так и сяк, забыв про меня начисто.

— Ишь ты, — сказал он наконец. — Оттяжка-то какая… Это кто ж в Устье так тянет? Я такой оттяжки не видал. — Он поднял на меня глаза и закончил сурово: — Спасибо, Кормчий. Только ты это. Ты Микуле ихние клещи покажи сразу после меня. Ты же привез ему, я знаю. А то он из кузни выскочит и отымет, я его знаю.

Не отнял — потому что к Микуле я пошёл сам, и не с одними клещами. За мной двое гребцов несли с «Нави» первую вязанку дуг, и в кузне из-за этой вязанки сделалось не до подарков.

— Так. — Микула выдернул из вязанки дугу, оглядел вдоль, постучал ногтем, послушал звон. — Так-так. Ковка чужая, грубая… но ровная, врать не стану. Полос сколько привёз?

— Тридцать пока. Остальное довезут к сроку, уговор на сотню с гаком.

— С гаком, — проворчал Микула и выдернул вторую дугу. — Гак ихний я ещё погляжу, какой выйдет… А отпускать их, стало быть, мне. — Он покосился на меня. — Красиво удумал, Ярик, чтобы секрет не выдать. Они там хоть лопни — без отпуска ихнее стекло стеклом и останется.