— Я сказал нет.
Я стоял возле его стола и тихо закипал. Почему я долен отпрашиваться, чтобы навестить родных? Почему должен унижаться? Когда же мать — его это закончиться…
— Послушайте. У меня бабушка старенькая, болеет. Она меня сколько уже не видела…
Он опустил глаза на бумаги.
— Иди Серёгин, не мешай работать. После праздников вернёмся к этому вопросу.
Не вернулись…
Новый год я встретил в гостинице. Внизу работал ресторан, кто-то пел, в коридоре хлопали двери. У меня были бутерброды, несколько мандаринов и бутылка шампанского, которую я купил больше по традиции, чем из желания праздновать. Домой позвонил заранее. Бабушка спросила, буду ли я один. Я соврал, что с товарищами. После разговора шампанское открывать расхотелось. Открыл всё-таки. Выпил, посмотрел телевизор и лёг спать ещё до того, как в ресторане закончили отмечать.
В январе мне не вернули ни одного заключения с замечаниями. В феврале поручили обобщить несколько разборов в одну справку. Жизнь шла вперёд с завидным постоянством, а я оставался на месте.
За несколько дней до двадцать третьего февраля Орлов вызвал меня и протянул лист с указаниями.
— Прибудешь в Центральный дом Российской армии. Время и дата здесь. Форма парадная, все награды.
Я посмотрел на него.
— Зачем я там нужен?
— Среди приглашённых Герои Советского Союза. В том числе участники войны в Афганистане. — Орлов откинулся на спинку кресла. — Это распоряжение. И ещё раз напоминаю: с прессой только в пределах согласованных сведений.
— Вы меня туда специально для прессы отправляете?
— Тебя пригласили на официальное мероприятие. От управления там будут присутствовать только несколько человек. Старшие офицеры и генералы, и ты. За тобой даже машина заедет. Гордись. Заодно и концерт посмотришь, развеешься.
— Очень вовремя. Я только собирался в гостинице повеситься от скуки.
— Серёгин, не начинай.
Парадную форму пришлось подгонять. За время госпиталей я похудел, потом кое-что вернул, но китель всё равно сидел не так, как следовало. Портной ворчал, просил стоять спокойно и несколько раз заставлял поднимать руки. Когда дошло до наград, я выложил их на стол. Он посмотрел на металл, потом на меня и задал уже надоевший мне вопрос.
— Это всё ваше?
— Нет, у соседей по гостинице собрал. — Традиционно ответил я.
Он не улыбнулся.
— Размещать будете сами?
— Лучше вы. Я столько сразу никогда не носил.
С ассистентом портного, которого мне выделили в помощь, мы провозились ещё дольше. Три Красных Звезды, Красное Знамя, орден Ленина, «За личное мужество», медаль «За отвагу», кубинский орден. Над ними Золотая Звезда. Я смотрел на китель и чувствовал себя человеком, которому собирались повесить на грудь содержимое чужого сейфа.
Потом ассистент занялся нашивками за ранения. Красные полоски постепенно складывались в настоящий забор. Единственная жёлтая среди них почти терялась. Всё вместе выглядело гораздо хуже, чем я ожидал. Пока всё это было написано только в документах, а рубцы прятались под одеждой, можно было не думать, сколько раз меня уже разбирали и собирали обратно. Теперь всё это красовалось на одном кителе.
— Примеряйте.
Я надел. Ткань непривычно тянула грудь. Портной поправил одну колодку, отступил и удовлетворённо кивнул.
— Вот теперь порядок.
В Центральный дом армии меня привезли к назначенному времени. Возле входа стояли машины, по ступеням поднимались офицеры и пожилые мужчины с женщинами под руку. Я увидел несколько Золотых Звёзд и немного успокоился. Среди таких людей никто на меня особенно смотреть не должен был.
Пока я не снял шинель, так и было. У гардероба женщина взяла её, подняла глаза и задержалась взглядом на моей груди. Потом посмотрела на лицо.