— Если бы им требовалось просто пройти, они не стали бы атаковать заставу и перекрывать дорогу. Что им нужно здесь?
Ашуров долго молчал. Я уже решил, что он потерял сознание, но он заговорил:
— Заставу должны убрать. Совсем. Потом они оставят людей в посёлке и у переправы. Сделают склад. Через переправу придёт ещё оружие. Тут место удобное, переправу можно быстро восстановить.
— Для кого оружие?
— Для оппозиции. Часть останется у них. Часть отправят в Душанбе и Куляб.
— Кто должен был встретить караван?
— Рушан. Ещё люди приедут сегодня.
— По дороге?
— Да.
— Дорога перекрыта их группой?
— Они должны держать её до завтрашнего утра. Задерживать военных, повреждать машины, минировать объезды. Если пойдёт большая колонна — заблокировать дорогу и отойти в горы.
— Значит, ночное нападение на посёлок было не попыткой захвата?
— Нет. Они должны были связать вас боем и не дать отправить людей к дороге. Рушан хотел взять школу, чтобы держать перекрёсток. Если бы получилось — остались бы до следующей ночи.
— Почему они пошли раньше основных сил?
— Чтобы вы решили, что нападение отбито. И чтобы увидели, откуда вы стреляете.
Разведка боем. Причём недешёвая. За одну ночь они потеряли больше двух десятков человек, но вскрыли наши позиции, проверили минные заграждения, вывели из строя БТР и заставили израсходовать часть боеприпасов.
— Кто такие «гости издалека»? — спросил Рахмонов.
Ашуров открыл глаза.
— Не знаю.
— Ты слышал о них.
— Двое арабов. Может, больше. Учат ставить мины, взрывать мосты и дороги. Ещё есть пакистанец с радиостанцией. Так говорил Рушан.
— «Учитель» кто?
— Араб. Старший у них. Имени не знаю. Его люди раньше воевали с советскими.
— Остальные афганцы?
— Не все. Есть таджики с той стороны, узбеки, арабы. Много старых моджахедов. Они воевали десять лет.
— Местных проводников ещё знаешь?
— Нет.
— Ещё один вопрос, — сказал я. — Где Рушан держит людей у дороги?
— Старый карьер. За мостом. Там развилка и разрушенный склад. Они заминировали дорогу перед мостом.
— Объезд?