Есть все-таки в некоторых очень богатых людях неудобоназываемой национальности что-то такое особенное, когда они, такие все из себя, презирающие окружающих с высоты своего положения, сами идут в гетто, а потом к расстрельному рву, убеждая себя в том, что удастся избежать самого худшего, и что «иначе было бы еще хуже». Они же, дескать, как очень богатые люди, не любят советскую власть, поэтому оккупанты должны сотрудничать с ними, а не убивать. По ту сторону Врат – множество примеров подобного поведения. В ходе расследований злодеяний фашистских захватчиков выяснились факты, когда в Литве, Западной Белоруссии и некоторых других местах богатые члены общины препятствовали эвакуации местного еврейского населения вглубь страны, говоря, что «немцы – культурная нация» и «все обойдется».
И эти двое «друзей Запада» потопали по той же дорожке, не понимая, что друзей у Запада не бывает, а есть только враги и еда. Правда, никого, кроме самих себя, в лондонское гетто они не утянули. А потому следует посмотреть, как эти двое будут вести себя в Лондонском пленении. И если они начнут вымаливать себе прощение различными финансовыми жестами в пользу врагов российской власти, то пусть пеняют на себя. Тереза Мэй способна отобрать у них наловленную рыбу – то есть выведенные с территории России деньги. Зато он, Путин, сможет отобрать у них средства ловли этой рыбы, после чего эти двое обратятся в простых смертных, ибо новые миллиардеры такого типа в России теперь не образуются. Климат стал не тот.
– Итак, господа промышленники и предприниматели, – сказал президент с чуть заметной иронией в голосе, – я собрал вас здесь для того, чтобы рассказать, как мы будем жить дальше. Сразу должен сказать, что повальной национализации не будет, в том числе по показаниям залоговых аукционов, что бы там ни болтала почтеннейшая публика. Товарищ Сталин как хочет, а мы у себя в этом смысле пас. В нынешних условиях любая внутренняя смута будет нам не просто вредна, но и смертельно опасна. Поэтому выдохните и расслабьтесь. Ничего чрезвычайного и огульного мы в ближайшем будущем не планируем…
– А какие планы у вас в неближайшем будущем, господин президент? – спросил генеральный директор «Газпром нефти» (и глава РФС) Александр Дюков. – Неужели вы, Владимир Владимирович, не могли обойтись без этой украинской авантюры, которая поставила под угрозу уничтожения всю нашу страну?
– Не мог, Александр Валерьевич! – ответил Путин. – Еще с четырнадцатого года было понятно, что Украина захвачена Западом в качестве плацдарма, с которого планируется напасть на Россию и нанести ей поражение. Тогда мы были не готовы к полномасштабному сражению, а потому не стали вступать в прямую схватку, ведь даже ограниченные санкции вызвали в нашей экономике тяжелые трудности. И все дальнейшие события только подтверждали наши первоначальные предположения. Но даже в таком случае мы бы еще сомневались, и начали бы действовать только тогда, когда на горизонте замаячило бы новое «двадцать второе июня». Мы даже могли проспать и это момент, но тут, по счастью, наметилось одно событие, которое заставило нас действовать быстро и со всей возможной решительностью.
– По счастью? – спросил Михаил Гуцериев. – Какое же счастье в том, что вы оставили всяческое благоразумие и бросились во все тяжкие? Это же надо было додуматься – будто в сохраненной компьютерной игре откатить ситуацию к девяносто второму году, когда и не было еще ничего и никого…
Ни один мускул не дрогнул на лице президента. Лишь глаза его светились спокойной уверенностью и холодной решимостью.
– Счастье в том, – ответил он, – что перспектива самопроизвольного открытия под Донецком еще одних Врат вынудила нас действовать максимально решительно, не считаясь с последствиями для противника и разных посторонних лиц, благодаря чему мы существенно опередили противную сторону в развертывании. По счастью, наши ученые смогли взять этот процесс под контроль и произвели открытие в безопасном во всех смыслах месте. Случись это в глубине российской территории; никому до этого не было бы дела, но Донецкая республика, находящаяся в серой зоне, непременно вызвала бы у нашего геополитического противника желание нарушить все заключенные соглашения и силой захватить территорию со столь ценным объектом недвижимости. Советскому Союзу по ту сторону Врат не хватало только войны с укробандеровскими формированиями и войсками НАТО, да и народ в Донбассе нам совсем не чужой. А потом, господа, началось бы самое интересное. Народ в России вышел бы на улицы и сверг вашего покорного слугу за преступное бездействие. И главенство над бушующими толпами захватили бы не сторонники господина Навального, а люди, которые мечтают развешать вас по фонарям, а вашу собственность вернуть в государственную казну, откуда она и взялась. Представили себе семнадцатый год в современном исполнении? – Лицо президента было одновременно и суровым, и ироничным. – То-то же. Я еще добрый, а тот, кто придет мне на смену в результате Великих Потрясений, будет для вас не лучше Владимира Ильича. Да и я тоже могу рассердиться, если узнаю о каких-либо действиях на пользу противника или его внутренней агентуры. Даже и думать забудьте – брошу в толпу, которая любит вас не больше, чем исчадий Сатаны, и умою руки. Не было никогда таких – и точка. Впрочем, мое предупреждение касается только тех, кто решит пофрондировать. Остальные могут чувствовать себя в полной безопасности, цену моему слову вы знаете.
– Да, Владимир Владимирович, цену вашему слову мы знаем, – осторожно сказал Владимир Потанин, как-то нервно покашливая. – Но все же Андрей Рэмович в последнее время принял несколько решений, которые нам активно не нравятся. Нельзя же так рубить прямо по живому…
– По живому вас рубанул мистер Трамп, – возразил президент. – Или нам неизвестно, что каждого из вас «обули» на приличную сумму? И не надейтесь на возвращение этих денег. Если мы проиграем, то вы господам американцам будете уже не нужны. Все ваши средства будут конфискованы с целью компенсации расходов и «за беспокойство», а материальные активы перейдут в собственность американских и британских корпораций. Если мы выиграем, а Запад, соответственно, проиграет, то перед капитуляцией он пройдет через жестокий кризис и гиперинфляцию – и тогда на суммы, которые вам вернут, можно будет только один раз хорошо поужинать в ресторане.
Господа «промышленники и предприниматели» непроизвольно загомонили, выражая то ли возмущение сказанными словами, то ли недоверие. Ведь Запад, то есть США и Европа, так велики и могучи, что с ними никогда не может случиться ничего плохого.
– Мне тут недавно рассказали одну историю… – чуть повысив голос, сказал президент, хлопнув ладонью по столу. – В тринадцатом году царь Николай сделал в один из берлинских банков срочный вклад на десять лет в тридцать миллионов золотых марок. На нынешние деньги это примерно пятьдесят миллиардов долларов. Господа Романовы были очень богатые люди в очень бедной стране. Банк был надежный, с солидной репутацией, сумевший пережить Первую мировую войну и революционную смуту. И документы на вклад там тоже не «замылили», все честь по чести. И когда выжившая в Революцию сестра русского монарха великая княжна Ольга в двадцать третьем году пришла забирать деньги брата, то их ей отдали, все до пфеннига. Но хватало выданной суммы как раз на то, что я вам говорил, ибо была гиперинфляция. Да что там далеко ходить – все помнят наши девяностые и как обращались в труху вклады в Сберкассах, замороженные последним советским правительством. Так что забудьте о своих замороженных деньгах и вспомните, как мы вас предупреждали, что вы замучаетесь пыль глотать, когда западным любителям чужого придет в голову вас ограбить. Вы ведь для них не люди, а ходячие кошельки, присвоить которые им велел сам Бог…
– Все решения, принятые Правительством при согласии и одобрении Владимира Владимировича, – неожиданно нарушил молчание премьер Белоусов, – исходили из минимизации ущерба от санкций недружественных стран и создания условий для беспрепятственного функционирования российской экономики. Доллар, евро, фунт, иена – отныне токсичные для вас валюты, ибо все, что номинировано в этих единицах, в самые кратчайшие сроки может быть беспощадно отжато по вышеуказанным причинам. Утечка капитала из страны перекрыта действиями нашего геополитического противника, и мы не собираемся предпринимать меры для возобновления этого явления. Забудьте об этом. У нас ужасно недофинансированная страна, а вы вывозите средства за рубеж – для того, чтобы потерять их там в тот момент, когда западных политиков пронзит очередной приступ жадности.
– Деньги должны тратиться там, где они заработаны, – сказал президент, – и мы намерены создать для этого все необходимые условия. На год блокируются все плановые и неплановые проверки бизнеса, за исключением случаев, связанных с государственной, санитарной и пожарной безопасностью. Работники соответствующих служб будут появляться на предприятиях исключительно, если получат тревожный сигнал – и тогда горе всем виноватым. Средства, изымаемые в соответствии с бюджетным правилом, теперь будут направляться в Инвестиционный фонд, и тратить мы их будем как на поддержку существующих предприятий, так и на создание новых производств по принципу частно-государственного партнерства. В особо тяжелых случаях, когда создание стратегически важных производств неинтересно частному бизнесу, мы готовы создавать унитарные предприятия и госкорпорации. И вам тоже лучше по доброй воле включиться в эту работу. Не может быть и речи ни о сокращении персонала, ни об урезании зарплат. К тем, кто постарается как можно скорее возместить потерянные деньги за счет российского населения, мы будем относиться, мягко выражаясь, беспощадно. Даю вам слово, что каждый случай необоснованных сокращений персонала, закрытия предприятий или повышения цен сразу же попадет на карандаш и будет рассмотрен с предельной дотошностью.
– Но мы не сможем продать всю нашу продукцию на внутреннем рынке, он в нем просто не нуждается, – уныло произнес директор «Уралхима» Дмитрий Мазепин. – А это значит, что в рамках взятого вами курса неизбежны и закрытия производств, и сокращения персонала… И так, я думаю, у всех здесь присутствующих.
Президент полистал лежащие перед ним бумаги, а потом уставился на господина Мазепина взглядом голодного василиска.
– Ой ли, Дмитрий Аркадьевич? – сказал Путин. – Или мы не знаем, что ваши клиенты по большей части происходят не из недружественных нам США и стран Европы? Китайские, индийские и предприниматели других стран с удовольствием купят у вас товар – как для своих нужд, так и для перепродажи втридорога в недружественные страны. Спекулировать при случае индусы и китайцы умеют даже лучше наших барыг с Черкизона. Только вы не жалейте об этих не полученных деньгах, ведь им все равно придется обратиться в прах. И это касается и всех остальных присутствующих. Ваши предприятия производят ВОСТРЕБОВАННЫЙ на мировых рынках товар, и этого обстоятельства не отменить никакими супер-пупер-санкциями. В пределах полугода на западных рынках разразится такой идеальный шторм, что вы будете вполне довольны, что вас отключили от этой мясорубки. Трамп пошел ва-банк, увидев, что рушится его план вернуть Америке утраченную роль сверхдержавы, и вы должны только радоваться тому, что мы ударили прежде, чем противник пришил последнюю пуговицу к мундиру последнего солдата.
– Мы вам верим, Владимир Владимирович, – сказал Потанин, – потому что и у нас имеются похожие сведения. Но мы не понимаем, почему американцы начали ломать такую хорошо отлаженную машину господства над миром и полезли нахрапом…
– А потому, Владимир Олегович… – сказал президент и сделал паузу, собираясь с мыслями, после чего неожиданно спросил: – Вы ведь у нас начинали как банкир, и только потом ушли в производственный бизнес?
– Да, – сказал тот, – но какое это имеет значение?
– Имеет, – хмыкнул президент, – но вы мне ответьте – какова принципиальная разница между банковским и промышленным капиталом? Вы ведь здесь почти все промышленники, чистый банкир среди вас тут один…
В ответ Потанин только пожал плечами, показывая, что не понимает сути заданного вопроса.
– Ладно, – махнул рукой президент, – объясняю на пальцах. Промышленный капитал для своей деятельности нуждается в сырье, оборудовании, инженерно-техническом персонале, и производит некие материальные изделия. Разница между объемом реализации этого товара (для чего необходим платежеспособный спрос) и стоимостью сырья, амортизации оборудования, зарплат работающих, уплаченных налогов, составляет прибыль. При этом сумма материальных богатств мира возрастает, а при грамотном распределении прибавочной стоимости между статьями расходов глубина рынка, то есть тот самый платежеспособный спрос, увеличивается. Теперь возьмем банковский капитал, который нуждается только в тех, кто будет брать у него деньги в долг – неважно, будет это государство, промышленники или широкие народные массы, нуждающиеся в потребительских кредитах, потому что их доходы не соответствуют потребностям. При этом банковский капитал сумму материальных богатств мира не увеличивает, полезной работы не производит, а только выкачивает средства из окружающей экономики, чем в среднесрочной перспективе сужает платежеспособный спрос.
– Так что же, Владимир Владимирович, вы считаете банки злом? – спросил Потанин.
– Нет, Владимир Олегович, – ответил президент, – против банковской системы как таковой государство ничего не имеет, но это только тогда, когда она играет роль финансового стабилизатора и не претендует на большее. Вы, кстати, правильно поступили, когда вовремя сменили ипостась. О тех, кто этого не сделал, сейчас и не помнит никто. В промышленности банки должны быть инвесторами, а не кредиторами, да и по части потребительских кредитов тоже надо быть поосторожнее. Впрочем, о потребительских кредитах, микрофинансовых организациях и коллекторах у нас будет отдельный разговор. Сейчас мы говорим о том, что там, в Соединенных Штатах Америки, являющихся ведущей экономикой мира, банковский бизнес занял доминирующее положение в экономике, обязал неоплатными долгами и государство, и муниципалитеты, и промышленников, и обычных граждан. Реально располагаемые доходы сокращаются, а долги растут. Сейчас ненасытный аппетит этого монстра пытаются возместить так называемым количественным смягчением, но и у этого пути есть ограничения. Ныне пятнадцать процентов собранных в США налогов уходит на выплату процентов по трежерис, и эта доля только увеличивается. В прошлый раз, двадцать-тридцать лет назад, Америка выплатила свои неоплатные долги, поглотив и переварив территорию системы социализма. К концу президентства Клинтона табло на Нью-Йоркской бирже, показывавшее государственный долг, было отключено и зачехлено, а сейчас обсуждается вопрос его замены, чтобы оно могло показывать долги, исчисляющиеся сотнями триллионов долларов. Чтобы сделать Америку снова Великой хоть на какое-то время, Трампу необходимо поглотить Европу, Россию и Китай, разорить их, перекачав их финансовые ресурсы к себе в Нью-Йорк, чтобы хоть немного ослабить на шее своего государства долговую удавку, насытив аппетиты собственного банковского бизнеса… Именно поэтому ему нужен разрыв экономических связей по всему миру, а также война, но желательно такая, которая не затронет территорию самих США. Вот тогда, по его мнению, капиталы сами сбегутся в американскую тихую гавань, а весь остальной мир будет разорен и подготовлен к поглощению по дешевке. Именно против этого сценария мы сражаемся на Украине, именно против него нацелены все меры нашего правительства и Центробанка. В такой борьбе за будущее нашего народа все, кто не с нами – те против нас. При этом следует заметить, что реализация инвестиционной программы правительств значительно увеличит наши потребности в металле, машинах и оборудовании, товарах народного потребления. Запомните: самые выгодные вложения делаются в платежеспособный спрос, ибо они всегда возвращаются сторицей. Некоторые могут со мной не согласиться, но пример господ Фридмана и Авена, отделившихся от страны, в которой она заработали свои богатства, показывает, какова будет судьба таких отщепенцев. К тому же обещаю, что, если мы победим (а мы обязательно победим), уже присутствующие здесь будут врываться на вражескую территорию и делить собственность. И это я не только об Украине…
– Спасибо, Владимир Владимирович, за этот разговор, – сказал президент «Лукойла» Вагит Алекперов, – вы все очень хорошо объяснили. Думаю, присутствующие со мной согласятся, что лучше потерпеть трудности, но потом оказаться в числе победителей, чем сдаться, терпеть плевки, щипки и затрещины, а потом позволить себя ограбить, как те двое несчастных. Такое мое мнение…
27 апреля 2019 года, 10:05. Пекин, имперский город (правительственный квартал), резиденция Чжуннаньхай.
Обляпанная орлеными печатями посылка, доставленная из российского посольства в резиденцию Председателя[20] Си, пахла большой и очень мерзкой тайной, несмотря на то, что этот запах не улавливался ни нюхом служебной собаки, ни самыми современными детекторами. Зло таилось в ровных строчках убористого текста на английском языке. Прочитав сопроводительную записку от секретаря российского президента, ответственные за переписку Председателя лица бегом доставили посылку в главный кабинет страны, предварительно получив одобрение охраны, подтвердившей, что послание не содержит ни ядов, ни взрывчатки.
И вот красный богдыхан собственноручно (ибо положение обязывает) снимает печати с послания российского президента, имеющего такую степень секретности, что, пока решение не примет сам товарищ Си, ничьи глаза не имеют права увидеть этих документов.
Поверх стопок бумаг, уложенных в прозрачные папки, лежит личное послание от российского к китайскому лидеру. Товарищ Си берет его, читает, и, не меняясь в лице, откладывает в сторону (особенность у этого человека такая – не меняться в лице, даже если он испытывает сильные эмоции). Потом он достает из коробки документы в папках и раскладывает их на столе. Переводчик ему не нужен. Товарищ Си – образованный, и владеет русским и английским точно так же, как и родным китайским. Затруднение при чтении могли бы вызвать документы на бланках с тризубами. По счастью, украинские чиновники плохо владеют своим в значительной степени придуманным государственным языком, а потому документы для неофициального рабочего использования предпочитают создавать на языке страны-агрессора. И лишь загадочные фразы на суржике (вроде «вытока населения») заставляли читающего задумчиво чесать голову.
[20] За границей используют слово «президент», а в самом Китае лидера нации по-прежнему называют Председателем. Как Мао.