Гораздо серьезнее дела обстоят в экономике. Объявленные Трамповские супер-пупер-санкции сначала вызвали панику, курс доллара взлетел почти вдвое (с семидесяти двух до ста тридцати рублей), «почтеннейшая публика» заметалась как ошпаренная, выкупая из обменников доллары и евро. Но тут Эльвира Набиуллина надела свою волшебную брошь, сказала курсу: «Изыди, противный!», – и бахнула по нему чудодейственным заклинанием «ставка рефинансирования двадцать процентов». На своем месте она просто бесподобна: сразу умеет объяснить серьезность ситуации и прекратить панику. И – тишина в амбаре: обменники закрыты, банки выстроились по линеечке, как новобранцы на поверку. Помнят, болезные, как после прошлого кризиса ЦБ пылесосил поляну, вычищая Россию от ненадежных финучреждений, в основном промышляющих валютными спекуляциями. Накупит такой банк на бирже на пике истерики долларов «по двести» с премией к рынку (мол, завтра будет «триста») – и готова дыра в балансе, через которую можно заезжать в банк на танке и спрашивать: «А в чем, собственно, дело? Почему такой бледный вид? Доллар по семьдесят, а покупали на все деньги по двести? Ай-ай-ай! Партбилет, то есть лицензию, на стол».
И одновременно с бубей зашло правительство, заявив, что в условиях глобальных санкций приостанавливает нормы ВТО, отменяет налоговый маневр и трансформирует бюджетное правило, а также переводит внешнюю торговлю для недружественных стран на рубли. Кто не хочет покупать наши товары за российскую национальную валюту, пусть походит по базару, поищет более выгодные условия. Дружественные страны могут выписывать валютные свопы, могут приобретать российские товары за свою национальную валюту или рубли, полученные от экспорта; под запретом только доллары, евро, фунты и иены – то есть валюты стран, заморозивших российские активы, ибо такие сделки более не являются безопасными.
Дружественные страны ответили понимающими кивками (ибо после России американский империализм, которому очень хочется кушать, придет и по их душу), а недружественные издали заунывный вой, как собака Баскервилей на болотах. Конечно, иностранные поставщики – точнее, аффилированные с ними банки – могли бы брать в ЦБ РФ рублевые кредиты на оплату поставок, да только ставка рефинансирования ставила на такой затее жирный крест. Под этакий процент не кредитуется даже наркомафия, ибо у нее тоже бывают неудачные дни, когда вместо запредельной прибыли генерируются такие же огромные убытки. А тут всего лишь торговля газом, нефтью, пшеницей, удобрениями, титаном и ураном.
После такого залпа курс доллара сначала рухнул как подстреленный – со ста тридцати до девяноста пяти рублей, а потом с некоторыми отскоками уверенно пошел на дальнейшее снижение. Если теория верна, то в отсутствии утечек капитала (в том числе организуемой государством в соответствии со старым бюджетным правилом имени господина Кудрина) со временем биржевой курс сравняется с курсом по паритету покупательной способности. В таком случае в Москве и Нью-Йорке на одинаковую сумму в долларах можно будет приобрести одинаковое в среднем количество товаров и услуг сопоставимого качества.
Конечно, разные металлурги, нефтяники и прочие деятели, нацеленные на сырьевой экспорт, взвоют, что рублевые издержки у них остались прежними, а выручка, в пересчете по курсу доллара, сократилась. Но при этом следует понимать, что все эти сверхприбыли и благоденствие извлекаются за счет снижения уровня дохода основной массы населения, а следственно, снижения платежеспособного спроса и сужения внутреннего рынка. А это совсем не то, что полезно государству. И прибыль от коммерческой деятельности этих людей тоже оставалась в западных банках, ибо там они покупали особняки, яхты, футбольные клубы, где предпочитали жить, а потому приобретали вид на жительство или даже гражданство. Сейчас все это заморожено, попало под супер-пупер-санкции. Пострадали даже те, кто принял оппозиционную позу, удрал в Лондон и оттуда еще в первые дни прокричал, что он против Путина и войны. Но все равно эти люди надеются, что сумеют пересидеть грозу, однажды все закончится и они вернутся к прежнему образу жизни. Не вернутся…
Хорошо бы собрать весь промышленно-предпринимательский бомонд вместе с господином Шохиным и поговорить с ними тем тихим голосом, от которого некоторые, бывает, седеют раньше времени, а другие теряют дар речи. А то, понимаешь, у ФСБ есть сведения, что в среде крупных бизнесменов, в просторечии именуемых олигархами, нарастают фрондирующие настроения. К войне за Вратами они относились индифферентно, а некоторые на ней даже немножко зарабатывали, невзирая на личность контрагента, но вот происходящее на украинском направлении этим людям активно не нравится. Согласно Трамповским супер-пупер-санкциям, у этих людей заморозили деньги в западных банках, наложили арест на собственность: яхты и особняки. И все за то, что они плохо боролись с Путиным и не оказывали должного влияния на курс российского государства, чтобы американцам было удобнее его есть. А ведь он, Путин, как только стало возможно что-то подобное, их предупреждал, говорил, что, мол, замучаетесь пыль глотать, пытаясь выцарапать свое из жадных лап западных государств, которые пиратами были, пиратами и остались.
Путин сделал пометку в рабочем блокноте собрать этих людей в самое ближайшее время и провести с ними душеспасительную беседу. Чтобы знали цену вопроса и не думали, что их поползновения в сторону Навального и прочих экстремистских организаций остались незамеченными. К заезжим варягам с той стороны Врат у президента имеется некоторое недоверие, ибо все их экономические рассуждения густо приправлены острыми «политическими» цитатами из Маркса[18], Ленина и товарища Сталина. Хорошо, что, помимо них, в стране нашлись люди[19], еще не забывшие, что такое нормальная политэкономия. В экономике, да и везде, действовать надо из прагматических, а не идеологических соображений. Идеологи исконности и посконности требуют, чтобы Россия вовсе прекратила с Западом всякие экономические отношения, перестала продавать и покупать – пусть, мол, загибаются без нашего газа и титана, идиоты. Но это неверный подход: именно такого исхода санкций добивался миляга Трамп, когда вводил свои супер-пупер-санкции. Нет, торговля будет, но пойдет она по российским, а не европейским правилам. Если хотите жить, сами своими руками нарушите свои же санкции и привезете нам все нужное – от газовых турбин и комплектующих к автомобилям до бытовой техники. Чтобы создать систему импортонезависимости, потребуется немалое время, за один день этого не сделаешь, и пока этого не сделано, российский народ и промышленность не должны испытывать нужды ни в чем необходимом.
Потом президент подумал о том, что в России трубят из каждого утюга о необходимости как можно скорее ввести идеологию, желательно самую лучшую – мол, без этого крайне нужного предмета мы помрем. И кивают при этом за Врата. А ведь коллеге Сталину марксистская идеология скорее мешает, чем помогает. Первый раз молодую Республику Советов из чисто идеологических побуждений в болото военного коммунизма загнал товарищ Ленин, да потом надорвался, вытаскивая. Из чисто идеологических побуждений единую страну разрезали на пятнадцать частей, хотя практической пользы от этого не было никакой, один вред. И потом, вся советская история – это идеологические метания между уклонами и перегибами. В результате выживали те, кто умел колебаться вместе с линией партии – он, Путин, это хорошо помнит.
И гроза сорок первого года грянула в основном из-за идеологической спеси советских руководителей, упования на то, что учение Ленина всесильно, потому что верно. С чисто военной точки зрения, существовал вариант, когда после блестящих прорывов в Приграничном сражении вермахт утыкается в заполненные войсками укрепления по старой границе, и война переходит в затяжную позиционную фазу, чего немецкие генералы боялись до колик. Очухались советские вожди от головокружения только в снегах под Москвой. И вторая серия вражеских успехов в сорок втором году – по той же причине. В мире за Вратами удалось срезать угол потому, что товарищ Сталин из всех советских руководителей был наименее идеологизирован и наиболее прагматичен, а иначе он никогда не пошел бы на построение социализма в одной отдельно взятой стране.
После него все остальные советские руководители были чистыми идеологами, не понимающими, что в стране делать необходимо, а что нельзя ни в коем случае. Из троцкистских идеологических соображений Хрущев реабилитировал осужденных трибуналом изменников и тех, кто проявил преступную халатность. Из идеологических же соображений на двадцатом съезде КПСС облил грязью Сталина, чем взорвал под фундаментом СССР мину страшной разрушительной силы. И также из идеологических соображений громили артели, кооперативы и учреждения потребкооперации, отбирали приусадебные участки и убивали село, лишая колхозы всякой самостоятельности и сгоняя народ из деревень в поселки городского типа. И Горбачев тоже был такой же идеологичный, только идеология у него уже была с душком измены, а затырканная идейными реформами экономика, от перекосов дышавшая на ладан, при первых попытках «реформирования» стала рассыпаться прахом.
Да и потом отмена коммунистической идеологии вылилась в утверждение необъявленной идеологии государственного нацпредательства. Он ли (Путин) не помнит воплей про красно-коричневую патриотическую сволочь, аккомпанирующих растаскиванию страны на части? Разве не из идеологических соображений раздувались бредни о преступлениях коммунизма, в администрации Ельцина подделывались документы по так называемому Катынскому делу, как якобы извлеченные из архивов? Ему ли (Путину) не знать, что катынские якобы покойники воюют сейчас против Гитлера в польской штурмовой бригаде имени Тадеуша Костюшко.
По-настоящему деидеологизированное общество не удалось построить до сих пор, ибо действия так называемого экономического блока правительства, идущие во вред стране, не объясняются ничем, кроме следования либеральной идеологии, своего рода антимарксизму. Еще совсем недавно в силу общего курса на вхождение России в «мировое сообщество» эти люди были сильны, почти всемогущи, и с ними приходилось считаться самому президенту. Но с момента открытия Врат их позиции стали ослабевать, и окончательно рухнули после того, как Запад ударил своими супер-пупер-санкциями.
Не нужны они теперь никому, но добивать, сажать в лагеря и расстреливать из чисто идеологических соображений их не следует. Там и по чисто уголовным основаниям хватит статей, чтобы усадить всех и каждого на длительные сроки тюремного заключения. Кто не прямой казнокрад, тот растратчик или проявил халатность в особо крупных размерах, доверился кому-то не тому или на своем посту действовал не в интересах российского государства, а с целью незаконного обогащения группы лиц или организаций. Поскреби либерала – и найдешь уголовника, только скрести надо аккуратно, чтобы не создать в народе впечатления, что система прогнила вся – сверху донизу.
Идеология в России может быть только одна – патриотизм, без разделения на красных и белых, большевиков и имперцев. История в России едина и неделима от Рюрика и до наших дней, а переломы 1240–1380, 1604-13, 1917-го и 1991-го годов – не более чем смена фаз, когда змея, сбросив старую шкуру, по-прежнему остается сама собой. А еще надо понимать, то чем многочисленнее российский народ, чем зажиточнее он живет в своей массе, чем меньше в нем бедности и выше уровень образования, тем крепче Российское государство. Вот эта идеология государственного патриотизма и социального прагматизма и поможет стране выжить и победить. А тех, кто орет о превращении войны империалистической в войну гражданскую, следует ловить и карать с той же решимостью, как и прямых пособников Запада. Да они и есть такие пособники, а потому, исправляя законопроект о «врагах народа», Путин сам, своей рукой, внес в него положение о троцкистах. Не для того, чтобы сделать приятное коллеге Сталину, а потому что такие люди вредны любому государству.
25 августа 1942 года, полдень. Хорватский фронт, город Сисак.
Командир батальона спецназначения и военный советник НОАЮ гвардии майор Алексей Пшеничный
В последнее время истина, что конец третьего Рейха близок, стала ощущаться буквально кожей. Еще совсем недавно для того, чтобы отбросить хорватских бандитов от Белграда, советское командование с большим скрипом выделило весьма ограниченную помощь артиллерией, десантно-штурмовыми и понтонными частями. А теперь, в условиях почти двукратного сокращения протяженности линии фронта, на Загреб наступают сразу две советские армии: 1-я ударная армия генерала Черняховского севернее Савы и 18-я армия генерала Гречко южнее этой реки. Эти силы перебросили на хорватское направление месяц назад, после того, как Венгрия вышла из войны в результате изящного политического хода, и три фронта потеряли соприкосновение с противником.
В итоге щедрот Верховного, разбиравшего получившуюся кучу-малу из оставшихся не у дел соединений, целых две армии перебросили на Загребское направление. Югославская армия, солдаты и офицеры которой еще недавно были партизанами, и потому вооружены довольно легкомысленно, в настоящий момент находились во втором эшелоне. Они или составляли резерв, или проходили дополнительные тренировки и довооружение, или занимались охраной тыла. На территории с преимущественно сербским населением охранять особо было нечего, но когда фронт ушел дальше на запад, мероприятия по обеспечению контртеррористической безопасности стали насущной необходимостью. Местное население насмерть было отравлено националистической и религиозной пропагандой, и должно было пройти еще немало времени, чтобы эти люди пришли в чувство и ужаснулись совершенным злодеяниям. И только наша отдельная бригада спецназначения имени Иосипа Броз Тито участвовала в активных операциях с полной отдачей. И еще как участвовала! Спецназ на войне нужен всегда, и есть моменты, когда он незаменим.
Тут, в Сисаке, до момента освобождения существовал филиал Ясеновацкого лагеря смерти, в котором хорватские усташи истребляли местных сербов, евреев и цыган. Такие отделения, разбросанные по всей Хорватии, в нашем мире к сорок пятому году позволили режиму Анте Павелича уничтожить почти семьсот тысяч человек, которых хорватская государственная идеология считала недочеловеками – а это почти четырнадцать процентов населения Хорватии. В этом мира количество жертв будет гораздо меньше, потому что суровые люди пришли за Павеличем и его усташами не в сорок пятом, а уже в сорок втором году… но все равно масштабы ужаса впечатляли. До таких же массовых убийств населения собственной страны в нашей истории додумались только Пол Пот и Инг Сари, которым удалось истребить половину населения несчастной Камбоджи.
Головное учреждение этой сети учреждений смерти – лагерь Ясеновац – наши войска захватили на второй день наступления, начавшегося одновременно с наступательными операциями Красной Армии в Польше и Восточной Пруссии. Но никакого чудесного спасения, о котором так любят писать в душещипательных книгах, не получилось. Хорватские палачи использовали предоставленное им ночное время для того, чтобы расстрелять узников из пулеметов и попытаться спастись самим. Выжили только те несчастные, которые, будучи ранеными, упали на самый низ, а сверху их прикрыли тела менее везучих товарищей. При этом счастливчикам еще нужно было выжить, не задохнувшись под весом мертвых тел. А потом короткую колонну из легковых автомобилей и грузовиков на шоссе Белград-Загреб сожгли наши штурмовики. И сделали они это не потому, что знали, что это удирают усташские палачи, а просто потому, что так положено. Гражданского автотранспорта на этой войне не бывает по определению, поэтому любая автомашина, тем более в армейской раскраске, является законной целью для фронтовой авиации.
В случае с Сисаком все вышло гораздо благополучнее. Один батальон нашей бригады, двигаясь перед наступающими войсками в форме противника (своего рода мастер-класс игры в Бранденбург-800), внезапно захватил этот населенный пункт (в котором расположены стратегически важные мосты через Саву и ее приток Купу) и разоружил охрану лагеря. Что сербы, что хорваты, что черногорцы или мусульмане-боснийцы – все они разговаривают на одном языке, разница между ними в менталитете, поэтому, на первый взгляд, копия отступающего усташеского батальона вышла такая, что не отличить. А потом все, кому положено в таких случаях, умерли, и стало уже все равно, что копия не совсем похожа на оригинал. Командовал Сисакской операцией политрук бригады, ближайший сподвижник и земляк Пеко Дапчевича, Митар Бакич – человек отчаянной храбрости и большого ума. Еще один батальон нашей бригады захватил расположенный неподалеку городок Петринья, но меня там не было, хотя и та операция на несколько второстепенном направлении тоже прошла с неизменным для спецназа шиком.
И вообще, основной местный личный состав у нас состоит из здешних черногорцев, а все они на голову или две превосходят своих земляков из нашего времени, которые тихо, без единого выстрела сдались под власть НАТО. Для их предков – позор страшный, а Мило Джукановичу и ему подобным даже натовское дерьмо кажется медом. Когда мир перевернется (к чему есть немалые предпосылки), эти люди будут посыпать голову пеплом и кричать, что их неправильно поняли, они не такие; но у нас все ходы записаны – придем вместе с сербскими товарищами и за все спросим.
Сразу после освобождения набежали местные партизаны – типа «мы здесь власть». Их в окрестностях Сисака достаточно много, но вооружены бойцы в отрядах чем придется, а потому на серьезные самостоятельные действия не способны. Сербское меньшинство тут довольно многочисленно, и перебить все нехорватское население у усташей не получилось, хоть они и старались. Ну, мы, собственно, и не возражали: назвались властью – пусть властвуют, тем более что у командира этого отряда имелся мандат, по всей форме выписанный Антифашистским вече народного освобождения Югославии. Конечно же, не обошлось без небольшого приветственного митинга в честь Красной Армии и товарища Сталина, а также заседания местного революционного трибунала, который при минимуме формальностей отправил на виселицу прежнюю хорватскую власть. И ведь было за что, а потому поделом. Кому, как не местным, знать, какие мерзавцы правили ими последние полтора года.
Ну ничего: наступление развивается довольно энергично, противник разгромлен и беспорядочно отступает, от Сисака до Загреба сорок пять километров по прямой и шестьдесят по дорогам. Думаю, что этот самый Анте Павелич сейчас в преужасной панике, ибо сил, которые можно противопоставить двум советским армиям и югославской народно-освободительной армии, у него сейчас нет. И брать с бою оплот хорватского нацизма будут штурмовые части НОАЮ, которые пока держат во второй линии. Осуществлять месть убийцам сербского народа и вершить справедливость – это их законное право, и одновременно великая честь. В предвидении таких перспектив как бы не дернул господин Павелич в испуге куда подальше: в Италию, Швейцарию или даже Испанию, под крылышко к милейшему каудильо Франко. Лови его потом по всему свету…
А у нас сейчас возник новый интерес: закончить поскорее с нацистской пакостью и отправиться домой, потому что там открылись новые-старые дела. Кто проводил «отпуск» под Донецком, тот меня поймет. Прежде нам казалось, что нет ничего лучше, чем оказывать помощь нашим дедам-прадедам сражаться с Гитлером и его пособниками, а война на Донбассе – это вялотекущий геморрой на десятилетия. И мы сделали это: встали в общий строй, выбили у зверя зубы, переломали лапы и хребет. И вдруг по ту сторону Врат прогремел гром и начались события, заставившие пожалеть о том, что мы здесь, а не там, где решается судьба нашей Родины. Но, разумеется, рапорта о возвращении никто из нас не пишет. Такой поступок невместен для настоящего офицера, который должен сражаться там, куда его направила Родина, и вообще это глупость несусветная. Мы только ловим каждое сообщение с полей сражений на Украине двадцать первого века и держим кулаки за тех парней, которые вершат там историю. Многие из них год назад начинали вместе с нами в Смоленской операции, но потом убыли домой по ротации передавать боевой опыт. И есть у меня такое чувство, что на Украине дело не остановится. Полковник Мальцев со мной согласен. Пружина глобального мира сжата настолько плотно, что при отскоке выбьет гегемону глаз, а то и оба. Украина – это лишь начало, а потом начнется такая метель, что покойников только успевай отгребать. Кому там еще не спится спокойно: Польша, Литва, Латвия, Эстония, Чехия, Румыния, Молдавия… Можно обещать, что наше угощение для них будет невкусным, но зато хватит его всем.
26 апреля 2019 года, 11:45. Москва, Кремль, Сенатский дворец, зал для совещаний президента с правительством.
На встрече президента с капитанами российского бизнеса, помимо самого главы государства, в президиуме сидели первый председатель правительства РФ Андрей Белоусов, помощник президента Александр Галушко, министр промышленности и торговли РФ Денис Мантуров, министр финансов РФ Андрей Клепач, а также президент Российского союза промышленников и предпринимателей Александр Шохин.
Все прочие богатейшие люди России – владельцы заводов, газет, пароходов – расселись вдоль длинного стола. Ближе всего, слева от президиума, расположились «металлурги»: председатель совета директоров «Северстали» Алексей Мордашов, президент ГМК «Норильский никель» Владимир Потанин, председатель совета директоров Трубной металлургической компании Дмитрий Пумпянский. Напротив них служба протокола посадила «энергетиков»: президента «Лукойла» Вагита Алекперова, председателя совета директоров ПАО НК «РуссНефть» Михаила Гуцериева, генерального директора «Газпром нефть» Александра Дюкова, председателя правления ПАО «Газпром» Алексея Миллера, президента «Транснефти» Николай Токарев, члена совета директоров АО «СУЭК» Андрея Мельниченко. Тут все имеет значение, даже то где кто сидит.
За «металлургами» расположили «машиностроителей»: генерального директора ПАО «КамАЗ» Сергея Когогина и президент «Трансмашхолдинга» Андрея Бокарева. Позади «нефтяников» посадили «химиков»: генерального директора «ФосАгро» Андрея Гурьева, генерального директора «Уралхима» Дмитрия Мазепина, генерального директора «Еврохима» Владимира Рашевского. И уже в конце стола разместились люди, чей бизнес изначально был ориентирован на внутренний рынок: президент «Ростелекома» Михаил Осеевский, президент РЖД Олег Белозёров, председатель правления банка ВТБ Андрей Костин, член совета директоров торговой розничной сети «Магнит» Александр Винокуров, председатель совета директоров АФК «Система» Владимир Евтушенков. Если сидящие во главе стола от грядущих перемен могут выиграть, а могут и проиграть, если будут нерасторопны, то эти выиграют однозначно.
Президент внимательно оглядел присутствующих. Был зван, но не явился председатель совета директоров «Альфа Банка» Пётр Авен. Да и как он мог явиться из Лондона, куда сбежал в самом начале украинской операции, при том, что супер-пупер-санкции припечатали его там так же, как и остальных капитанов российского бизнеса. Британский суд позволяет ему и его партнеру Михаилу Фридману тратить по две с половиной тысячи фунтов в месяц, и ни пенсом больше. Опять же: остались бы эти двое в Москве, жили бы как остальные белые люди, ни в чем себе не отказывая.
[18] Маркс как экономист – это одно, а как политический идеолог – совсем другое.
[19] Это о М. Хазине и его единомышленниках.