Хрипловатый женский голос из-за спины застал Квин врасплох. От неожиданности она втянула в себя воздух, чуть не проглотив сигарету.
Незнакомка стояла в тени, прямо за границей неровного круга света от гирлянды фонарей. Раскачиваясь на ветру, фонари бросали свет на ее лицо, а затем снова погружали в темноту. Раз – Квин заметила блестящие карие глаза, а в следующий миг опять наступила тьма. Два – длинные черные волосы с проблесками седины; и вновь мрак, ничего, кроме мрака.
Голос у незнакомки был странный: хриплый, каркающий, с каким-то скрежещущим призвуком.
– Хотела попросить у вас огоньку, но, вижу, сегодня не мой день.
Квин смущенно рассмеялась:
– Сейчас, дайте ей еще минуту!
– Что? О ком это вы?
– О Мэрилин. – Квин подняла зажигалку и показала незнакомке рисунок. – Дайте ей минутку, и она разожжет в вас огонь! Так говорил папа. И подмигивал. А мама пихала его в бок и отвечала: «Уильям Томас Карвер, следи за языком!» – Болтая, Квин отчаянно щелкала зажигалкой. – Когда мама сердилась на папу, всегда называла его полным именем. А ему это даже нравилось – и она знала, что ему нравится, так что… о-о… м-м-м… – Наконец ей удалось высечь огонь; Квин запалила сигарету, сделала долгую благодарную затяжку. – Ну вот, видите? Мне кажется, если начать о нем рассказывать, это помогает. Понимаю, звучит глупо, но… – Она пожала плечами.
– Все самые правдивые истины поначалу звучат безумно, – все так же хрипло ответила незнакомка.
– Да, верно… – Квин вгляделась в темный силуэт, а затем протянула зажигалку: – Держите. Удачи вам.
– Если вы мне поможете…
Женщина протянула руку. В этот миг фонари снова качнулись, и Квин увидела, что рука у нее искалечена. Кисти не было, закругленную культю прикрывало переплетение черных кожаных постромок, крепящихся к широкому браслету с тремя серебряными застежками. Выглядело элегантно и очень сложно: Квин подумалось вдруг, что таких браслетов с постромками у нее должно быть много, на разные случаи.
– Конечно, – сказала Квин.
Женщина сунула меж губ сигарету. Квин поднесла зажигалку. На этот раз огонь вспыхнул с первого щелчка, и женщина одним мощным вдохом втянула в себя полсигареты сразу.
На Квин это произвело впечатление.
Незнакомка была ниже ее на голову; в свете зажигалки Квин разглядела, что она немолода, с азиатскими чертами лица. Обратила внимание и на ее сигарету в бело-голубую полоску.
– Откуда у вас такие? – спросила Квин, закрыв зажигалку.
– Это «Ноксборо». Местный бренд, оттуда, где я живу.
– А где вы живете?
Незнакомка сделала еще одну долгую затяжку, выпустила клуб дыма и ответила так, словно произнесла волшебное слово:
– В Эдемвиле.
Квин склонила голову набок:
– И где это?
– На севере. Отсюда часа три езды.
– Я из Леден-Холлоу, – сообщила Квин, не совсем понимая, что еще тут добавить.
– О, «Вперед, Вороны!» – откликнулась незнакомка.
Квин заморгала, затем, вспомнив, что на ней худи, взглянула себе на грудь.
– А, ну да. «Вперед, Вороны!»
– Я слышала, очень приличный город.
– Тоска зеленая, – сказала Квин.