В кассе очереди не было, и мы подошли к окошку.
– Привет, Иво, – поздоровался дедушка.
– Здоро́во.
– Два билета. Для меня и моего внука.
Расплатившись, он подошел к автомату со сладостями.
– Хочешь конфету?
Я радостно улыбнулся.
Он купил две: одну мне и одну себе, потому что сладкое он обожал до безумия.
Жуя конфеты, мы отодвинули тяжелую, бордового цвета занавесь: за ней скрывалась деревянная дверь, распахнув которую, мы вошли в зал.
До начала фильма оставалось несколько минут, и все кресла были свободны.
Мы уселись на последнем ряду, ровно посередине.
Дедушка погладил меня по голове, и вот уже высоко наверху вспыхнул луч проектора и на экране появилось изображение.
Спустя почти полтора часа альпийских лугов, диких зверей, горных ручьев, хищных птиц, облаков и скалистых обрывов фильм закончился – по экрану пошли финальные титры, а в зале зажглись висящие на стенах лампочки.
Мир снова сжался, став крошечным.
Только в этот момент я заметил, что мы были не одни.
Рядов на десять впереди нас, почти в самом центре зала, сидел человек в черном: это был священник, дон Джузеппе.
Взгляд его был устремлен на экран, а сложенные на животе руки сжимали молитвенник.
Посидев еще несколько мгновений, пока глаза не привыкли к свету, он поднялся с места и, пробираясь между неподвижно закрепленными креслами, направился в сторону прохода.
Он шел, согнувшись, держась рукой за спинки кресел, стараясь не зацепиться за сложенные сиденья и не упасть.
Дойдя до конца ряда и полагая, что теперь он в безопасности, он выпрямился и его ноги под рясой сделали последний быстрый шаг с намерением оказаться наконец там, где для них было больше простора.
И как раз в этот момент в пустом зале раздался стук его костей, ударившихся о дерево.
Потом проклятие, которое Господь Бог, разумеется, пропустил мимо ушей.
И потом тишина.
Пострадала коленная чашечка дона Джузеппе, врезавшаяся в спинку последнего в ряду кресла.
Молитвенник упал на пол, и дедушка, уже почти дошедший до массивных дверей из лиственницы, через которые нам предстояло снова выйти на улицу, обернулся.
Священник стоял, согнувшись пополам и держась рукой за колено.
– Пойдем поздороваемся.
Подойдя к дону Джузеппе, дедушка подобрал с пола и подал ему Евангелие.
– Не беспокойтесь, Отец, держите.
– Ах, это вы, Леоне. Спасибо. – И он снова выпрямился. – Мы с вами ровесники, но годы сказались только на мне.