Вдруг прозвучал оглушительный раскат грома, пробравший меня до печенок.
Я не мог оторвать глаз от окна.
Судя по доносившемуся вою, ветер усилился.
Я ждал, что ель, росшая у дома, с минуты на минуту рухнет под его порывами.
К счастью, она выдержала.
Другие деревья поблизости ломались как спички, сокрушенные яростью вихря.
Я слышал, как они с треском валятся одно за другим, и за этими безжалостными звуками поднимался рокот реки Бо́ите.
Вздувшись от дождя, она стремительным потоком мчалась вниз в долину, и ее рев присоединялся к общему ужасающему концерту.
Еще одна молния ударила вниз, позволив мне увидеть летящий по воздуху кусок кровли, и потом гром, и снова молния – на этот раз наверху, где-то в окрестностях Ведорчи, – отблеск которой озарил для меня гору.
В то время как ураган выл и ревел так яростно, что казалось, будто он хочет уничтожить жизнь, какой мы ее знаем, передо мной в небе явилась она – гора.
Ее скалистый фиолетовый абрис был четко очерчен отблеском молнии.
Слегка скрываясь за облаками, она невозмутимо возвышалась там со всеми своими пиками, трещинами и огромными валунами.
Неколебимая среди вселенской катастрофы.
И ветер пытался сокрушить ее, но безрезультатно, потому что всегда есть кто-то сильнее тебя: как в природе, так и в жизни.
Я перевел взгляд на улицу перед домом, где пузыри воды лопались на асфальте, и там, внизу, заметил какое-то движение.
Мне показалось, что у забора, огораживающего сад, виднеется человеческий силуэт.
Но, как я ни вглядывался, я не мог ничего разглядеть.
Тогда я спустился вниз, двигаясь в темноте с осторожностью, чтобы не споткнуться и не упасть, зашел в гараж, нашел фонарик, лежавший на верстаке из орехового дерева, и, выйдя на крыльцо, включил его.
Устремившись прямо туда, куда я его направил, пучок света прорезал тьму, ветер и дождь.
И озарил человека, который одной рукой держался за забор, а другой крепко прижимал шляпу, не давая ей слететь с головы.
Он передвигался с трудом, сильно наклонясь вперед, чтобы преодолеть ураганный ветер.
– Эй, – крикнул я.
В первый раз он меня не услышал.
– Эй, – попытался я снова.
Он обернулся на свет и, под яростным ливнем той ночи, приподнял над головой шляпу в знак приветствия.
– Зайдите, зайдите сюда! – На случай, если он меня не услышит, я призывно помахал ладонью в воздухе.
Он развернулся и пошел назад, ухватившись за забор теперь уже другой рукой и придерживая шляпу той, что осталась свободна.
Повозившись с калиткой, он вошел и, осторожно ступая, преодолевал ведущую к дому дорожку, пока в конце концов не добрался до крыльца.
Он остановился под хлещущим дождем прямо передо мной.
Мы стояли, зачарованно глядя друг на друга, – он на улице, а я под навесом.