Казалось, в этой истории было что-то слишком печальное.
Слишком значительное.
А может быть, слишком неправильное.
Так продолжалось до тех пор, пока мне не довелось познакомиться с Гвидо Контином по прозвищу Коньяк.
Я увидел в окно, как он в жуткий ливень шагает по моей улице – насквозь мокрый и без зонтика.
В тот вечер был настоящий потоп – один из тех, когда вода заливает крутые горные дороги и, струясь, устремляется по ним вниз.
Спустившись, я окликнул его и предложил ему спрятаться у меня от дождя.
– С удовольствием, – согласился он. – Я спрячусь от дождя с удовольствием. Если бы с неба лилось вино, я бы отказался! Однако льется вода.
Один
Много лет назад в деревне Тай-ди-Кадоре был кинотеатр, и изредка по вечерам дедушка водил меня смотреть кино.
Мы ходили туда пешком.
Какие же это были чудесные времена!
Это происходило нечасто, потому что было роскошью, но порой случалось.
Особенно с приходом весны, когда гора пустела и здесь наверху нас оставалось немного.
Он выходил из спальни уже в шляпе, проверял, найдется ли у него в кармане несколько монет, ласково прощался с бабушкой и говорил мне:
– Пойдем посмотрим, что показывают. Хочешь?
Мне тогда было где-то около пяти лет, и я не мог поверить, что это не сон. Я соскакивал с дивана, кубарем слетал по лестнице, прыгая через ступеньку, и останавливался на крыльце под навесом.
Дедушка, не торопясь, шел за мной следом.
– Беги до ворот и жди меня там. Не переходи дорогу один, – говорил он.
И я послушно делал, как сказано.
Я вприпрыжку мчался к калитке и потом, развернувшись, смотрел, как он идет мне навстречу.
Он шел медленно, плавно и осторожно переставляя ноги, и выглядел всегда элегантно.
При любых обстоятельствах на нем были галстук и пиджак: ремонтировал ли он машину, стриг ли лужайку или просто шел за покупками.
Он не снимал их даже днем, когда после обеда ложился на часик прикорнуть. Кто был с ним знаком, тот знает!
Он не спеша подходил ко мне.
– Будь молодцом, дай мне руку.
И я слушался, потому что так привык.
У него были железные пальцы, плотным кольцом охватывавшие мою руку так, что было невозможно вырваться.
По дороге он внимательно следил, чтобы я от него не ускользнул, потому что, когда рефлексы замедляются, даже самые простые движения становятся невыполнимыми, и он знал, что не сможет догнать меня, если это понадобится.
Так что при виде приближающегося автомобиля его хватка становилась крепче, а дыхание утяжелялось, и он вновь расслаблялся лишь после того, как машина проезжала мимо.