Мой Алтай. В памяти и закоулках воспоминаний: читать начало книги онлайн

Мы копали колодец зимой, поскольку именно зимой уровень грунтовых вод самый низкий. Это было настоящее чудо – старательно рыть глубокую яму и вдруг обнаружить воду! Один человек лопатой с коротким черенком копал землю на дне колодца, а другой – поднимал наверх ведра с землей. Наши безграничное терпение и упорный труд постепенно заставили землю Акхалы пробудиться и открыть глаза. Земля увидела нас, признала и только тогда по-настоящему приняла.

За два года был построен новый дом, вырыт колодец, и деревца, посаженные во дворе, укоренились. Мы воспользовались инициативой «Новое сельское строительство», и сельский комитет прислал людей, чтобы перекрасить стену вокруг нашего двора. Никто в деревне больше не относился к нам как к чужакам.

Что до лошади, то потребность в ней отпала сама собой.

Но даже сейчас лошадь остается моей заветной мечтой! От одной только мысли о том, что ты мчишься на лошади, уносящей тебя в неведомую даль, в жилах закипает кровь.

Алтай хоть и небольшой город, но весьма оживленный – с беспрерывным потоком машин и множеством вывесок по обеим сторонам улиц. Однажды я увидела, как по этим улицам мчался всадник. Это был по-настоящему стремительный бег: подковы, касаясь твердого и гладкого асфальта, выбивали звонкую и частую дробь. Со всех сторон лошадь окружали машины, но она, казалось, не замечала их, будто уже многое повидала на своем веку. В сельской местности, если всадник издалека видел приближавшуюся машину, он обычно осаживал лошадь и съезжал с дороги, чтобы та не испугалась и от страха не понесла.

Я стояла и завороженно смотрела вслед всаднику и его лошади, пока они не скрылись за углом. Я даже не сразу осознала, что они пронеслись на красный свет.

Город Алтай находится в скотоводческом регионе, но большим стадам, перегоняемым на новые пастбища, запрещено передвигаться по главным улицам. Кочевые караваны всегда обходили центр города. Я никогда не слышала о каких-либо особых правилах поведения человека и лошади в городе. Поэтому, пытаясь разрешить парадоксальный вопрос – почему кто-то ездит по улице верхом на лошади, я задалась и другим вопросом: почему никто не ездит по улице верхом на лошади?

В уезде Фуюнь всё иначе: увидеть всадника – дело привычное. В Акхале и подавно – это норма. И всё же стоило ли маме предлагать мне лошадь, чтобы ездить на ней из дома на работу и обратно? Ведь это так заманчиво!

Представьте: вы верхом на лошади доставляете документы в канцелярию или отдел образования… Полный восторг!

Если бы у меня была лошадь, что бы я сделала ради счастья обладания ею? Во-первых, мне пришлось бы переехать на окраину города, построить новый дом с просторным огороженным двором и обработать большой участок земли вокруг дома, засеяв его сочной зеленой травой. Еще мне нужно было бы выйти замуж за того, кто любит и умеет ухаживать за лошадьми, желательно с большим опытом. Кроме того, мои будущие дети тоже должны любить лошадей. Итак, мне следовало бы ради лошади остаться здесь навсегда, навсегда… Другими словами, если я по-настоящему не полюблю Алтай и не решу остаться здесь насовсем, я никогда не смогу завести лошадь.

Я хотела еще раз позвонить маме и спросить о лошади, но подумала и решила этого не делать.

Сигареты «Птичка»

Моя мама – благодаря житейскому уму и природной смекалке – легко преодолевала сложности китайско-казахского общения. Она даже изобретала множество новых слов, что нередко сбивало с толку местных скотоводов, пытавшихся освоить китайский. Ужас полнейший!

Помню, приехала я домой в новом платье, и каждая женщина, которую я встречала на улице, дотрагивалась до моего рукава, щупала ткань и спрашивала:

– Что за материал? Блестит-то как!

– Да… – Я, запинаясь, выдавала точное название. – Мерсеризованный хлопок.

– Какой-какой?

– Мер-се-ри-зо-ван-ный. Правда, это не совсем хлопок – синтетика.

– Син… что?

– Ну акрил, полиэстер и тому подобное.

– Акрил? Полиэстер?

Женщины в растерянности отходили.

А моя мама в такой ситуации сказала бы как отрезала: «Пластик!»

И сразу всем стало бы понятно.

В нашу лавку как-то зашел молодой человек и спросил сигареты «Сяоняо» («Птичка»). Покупатель говорил на нормативном китайском, но я несколько раз переспросила название.

Выбор сигарет у нас невелик, и после беглого осмотра полок я вынуждена была признаться:

– Нет у нас таких сигарет.

– А это что?

Я посмотрела, куда он указывал… И?! Это сигареты с названием «Сянсыняо» («Сутора»)!

Удивляться тут нечему: во-первых, названия «Сяоняо» и «Сянсыняо» звучали похоже, а, во-вторых, на пачке сигарет «Сянсыняо» действительно была изображена маленькая, похожая на синицу, птичка сутора…