– Попробуй найти «Дьявольские глаза», – попросила Женя.
Положив телефоны рядом друг с другом, Арсений начал изучать подпись художника. Он сверял каждый завиток. Потом принялся рассматривать технику рисования. С каждой пройденной минутой его лицо бледнело сильнее прежнего.
– Не может быть.
– Что?
– Ты права. Нет никаких сомнений, что эти две картины принадлежат одному и тому же художнику. Но это фантастика. И… и почему до этого момента никто этого не замечал?!
– Слушай, а он мог специально написать не тот год? Ну, подшутить над потомками? – Арсений со странной смесью тревоги и восторга посмотрел на Женю, не в силах ответить, а она продолжила: – Вообще, этот художник странный. И картина «Дьявольские глаза» сейчас находится в комнате Киры.
– Чего?! Откуда она у нее?!
– Купила на блошином рынке.
Прикрыв рот рукой и не моргая, Арсений смотрел на Женю.
– Подлинник? – спустя некоторое время спросил он.
– Возможно.
– Офигеть.
– Моя сестра начала рисовать апатию и ужасы после покупки этой картины. И сделала еще кое-что ужасное… В общем, ты говорил, что про Скарабея знают в узких кругах. Как я понимаю, ты входишь в этот узкий круг. Пожалуйста, помоги мне понять, кем был этот художник и какая судьба у «Дьявольских глаз».
– Хорошо. – Арсений вернул Жене ее телефон, а сам откинулся на спинку стула, переваривая информацию. – А кто тебе рассказал о «Кораблекрушении»? Человек явно мыслящий.
– Ты не поверишь, но мальчик из художественной школы.
Арсений состроил удовлетворенную гримасу.
– Как зовут?
– Не знаю… Он худенький, с длинными волосами и в очках.
– Ого. – Арсений хохотнул. – Я его помню. Как-то на уроке он заметил, что в живописи нельзя игнорировать детали. Про «Дьявольские глаза» сказал следующее: «На картине два человека, у которых по какой-то причине одно сердце».
– «Два человека, у которых по какой-то причине одно сердце», – задумчиво повторила Женя. – Красиво звучит.
– Не только. Думаю, это важная деталь.
– Но пока она нам ни о чем не говорит.
– Если я что-то еще узнаю про Скарабея, дам знать.
– Спасибо.
Женя улыбнулась, а Арсений вернулся к поиску информации в телефоне.
– Ты знаешь, как выглядит Калверт?
– Нет.
– Сейчас покажу. Довольно любопытный юноша. Его нужно знать в лицо. Сейчас, минуту. – Арсений быстро листал галерею телефона в поисках снимка, который сделал много лет назад в парижской студенческой библиотеке. Он тогда уже был наслышан о Скарабее и, когда случайно наткнулся на небольшую заметку о нем в газете, не смог пройти мимо такого сокровища. – Вот! – Арсений вручил телефон Жене. – Работы Калверта совсем не вяжутся с тем, как он выглядел.
На торжественном фото Калверт Телфорд стоял рядом со своей картиной и сдержанно улыбался, держа в руках цилиндр. Высокий, с не по годам умным и проницательным взглядом, в сюртуке и с короткой прической, он создавал впечатление молодого человека, который знает, куда идет и что его ждет в будущем. В его глазах смешались надежда, боль, стремление и несгибаемая сила воли. Но от снимка становилось не по себе. Он отталкивал своей нереальной живостью, пугал. Казалось, человек, запечатленный на нем, не может умереть. Кто угодно, но не он – столько силы было в этом стройном и крепком теле.
– Будто Сергей Есенин за мгновение до рокового решения, – вздохнула Женя. – Невероятно красив.