– Это Марсель дал тебе рекомендации? Ты работаешь в сказочном месте. Настоящий подарок в жизни.
– Нет. – Арсений добродушно улыбнулся. – Мои рекомендации – вот тут и тут.
Молодой человек сначала указал пальцем на голову, потом на сердце.
– Я познакомился с Робертом в Париже. Он пару раз навещал Марселя, когда был проездом во Франции. А я не мог позволить себе пройти мимо такого влиятельного человека в сфере торговли картинами. И вот как-то раз застал его в нашем университете. Он только попрощался с Марселем и уже собирался уходить, как я предложил выпить чаю и поговорить о его работе. Роберт сильно удивился моему предложению, но у него было свободное время, поэтому согласился. Он легкий человек. Мы пошли в ближайшее кафе и проговорили несколько часов. После этого Роберт предложил мне по возвращении в Россию устроиться к нему на работу. О таком я и мечтать не мог. Но жизнь странная штука. И подарки у нее тоже странные. Но в одном ты права – ничего не дается просто так. Не знай я ничего о Дюран-Рюэле, возможно, и не стоял бы тут.
– Дюран-Рюэль?
– Это очень влиятельный торговец картинами девятнадцатого века. Можно сказать, что благодаря ему импрессионистов перестали считать бездарями. Он помог в продвижении этого направления. Поэтому я его очень люблю и уважаю. Роберт – тоже. В кафе мы много говорили о Рюэле.
Арсений широко улыбнулся, глядя на Женю. Та кивнула и улыбнулась ему в ответ. Оба поняли друг друга без слов. Начитанность юноши поражала Женю еще в подростковом возрасте. Ей казалось, друг знает об искусстве больше, чем профессор в самом престижном вузе мира.
Они так долго говорили на отвлеченные темы только из-за боязни затронуть более личные. Живопись стала настоящим спасением. Женя с восхищением рассматривала экспозицию выставки.
– И за сколько вы продаете картины?
– У всех своя цена, зависит от художника, его популярности и всего в таком духе. Что-то продаем за двадцать-тридцать тысяч, что-то за сто. Самые дорогие стоят около трехсот тысяч рублей или даже больше.
– Эти дорогущие картины покупают? – удивилась Женя.
– Да. Нужно просто знать, кому и как продавать. Роберт давно занимается торговлей, у него много богатых друзей, а у тех тоже есть богатые друзья, партнеры по бизнесу, по игре в гольф. Многие из них сходят с ума по искусству. Ты знала об этом? У богачей буквально руки дрожат, когда они видят картину, удачно вписывающуюся в их интерьер. За подобные находки они готовы отдавать огромные суммы денег. Кстати, смотри, мне очень нравится эта цитата.
Арсений поднял голову и указал рукой на доску, висевшую над дверью в приемной администратора. На ней каллиграфическими буквами было выведено:
– В этих словах смысла больше, чем во всей моей жизни, – грустно хохотнул Арсений. – Я много раз замечал, что покупатели охотнее приобретают картину, если у той трагичная или мистическая история создания. Любовные тоже привлекают, но не так сильно. Лидируют нервные срывы, шизофрения и сверхъестественные вещи.
– Искусство кажется мистической деятельностью, поэтому вокруг него и витает столько слухов о неземном.
– Или оно им и является.
– Веришь в мистику? – Женя приподняла одну бровь.
Арсений пожал плечами, но ничего не ответил. После он провел для Жени небольшую экскурсию по галерее и заглянул на кухню. Там у окна стоял кофейный столик кремового цвета и два стула в тон. Мебель была сделана под старину, прекрасно отражая дух галереи.
– Хочешь кофе? – спросил молодой человек и указал на кофемашину.
– Давай.
– Садись, сейчас все сделаю.
Арсений подошел к кофемашине, Женя устроилась около окна. Выглянув на улицу, улыбнулась. Все страхи, которые мешали ей здраво мыслить перед встречей с другом, испарились. Она видела перед собой доброго и светлого парня, который явно не обижался на нее за ошибки прошлого. Арсений с детства был не тем, кто мог очень долго на кого-то злиться.
– Золото, а не ребенок! Как же повезло Вике с таким сыном – добрый, всегда поздоровается-улыбнется. Но ведь совсем не может постоять за себя! Все из него веревки вьют, – поговаривали бабушки-соседки в Камске.
Украдкой взглянув на Арсения, Женя улыбнулась. Он управлялся с кофемашиной, как прирожденный бариста.
– Ты сейчас рисуешь? – спросила Женя.
– Нет, – ответил Арсений, наливая молоко в питчер. – Пару лет назад я понял, что не настоящий художник. Нет во мне творческой искры. Сейчас я влюбился в другое дело – в торговлю. Ты даже не представляешь, до чего арт-дилерство многогранно и интересно. Поэтому хочу развиваться в этом направлении. Работа здесь – большой шаг в будущее.
– Ничего себе. Удивляешь.
– А ты продолжаешь рисовать? На кого учишься? – Арсений повернулся и посмотрел на Женю.
– Рисовать продолжаю, но учусь на архитектора.
– А как же художественный вуз?